Книга Предначертанная. Часть 2, страница 37 – Шахназ Сайн

— Да даже звучит страшно, – призналась Мира, осмысливая услышанное.

Пазлы из самых дальних уголков сознания закрутились в вихре: Мира ощутила странную связь между рассказом Алана и одним из снов, который она увидела ещё в первые недели в доме Ибрагима Асадовича.

Алан продолжил:

— Баба Ася не самый милый персонаж, да и никогда не строила из себя доброжелательную. Её все боялись и до сих пор боятся как огня. И получается, такие, как ты, видят что-то во сне, находя в этом знаки, а такие, как она, – наяву. И, честно говоря, мне сложно сказать, кто из вас опаснее. Но вы обе определённо из разряда ведьм.

Мира подняла брови в несогласии:

— Я уж точно никого не пугала, не похищала и ни на чью жизнь не покушалась, – с раздражением произнесла она, ощущая, как резко слова Алана прошлись по её израненному нутру.

— Ты как заноза в заднице, – спокойно заметил Алан. – Незаметна на первый взгляд, но умудряешься мешать. – Затем полушёпотом он добавил: – Хотя ты очень даже заметна.

Мира покосилась на него, пытаясь понять, шутит он или просто иронизирует, так как его безмятежный тон и маска на лице не позволяли понять этого.

Пропустив мимо ушей его колкость, Мира уточнила:

— Значит, слово Бабы Аси в особняке – закон?

— Ещё какой. Она оказывала и оказывает непосредственное влияние на отца. Это единственная женщина, перед кем он склоняет голову.

— Как интересно… – тихо проговорила Мира, задумчиво глядя перед собой.

Алан не сильно гнал, будто они никуда не торопились.

— Постарайся держаться от неё подальше, как и от моего отца, – посоветовал он. – Они оба заинтересованы в тебе. И если ты хоть немного проявишь слабость, они уничтожат тебя раньше, чем я успею что-то предпринять.

— Боже, и почему я не удивляюсь? – пробормотала Мира подавленным тоном, не отрывая взгляда от дороги. Опечаленный вздох всё же вырвался из её груди. – Ты знаешь, от чего я больше всего устала за то время, как появилась в доме Махиры и началась вся эта мутная история?

Глаза Алана мельком посмотрели на неё.

— От страха, – призналась Мира тем же тоном. – Я устала ложиться спать и просыпаться с чувством тревоги, что вот-вот кто-то появится из-за угла и решит покончить со мной раз и навсегда. Это так странно, когда твоя жизнь за кратчайший срок переворачивается с ног на голову и ты настолько уже обезоружена, что принимаешь одно-единственное решение: не противостоять знакам и идти напролом. Страх никуда не делся. Он по-прежнему живёт во мне. В каждой клетке. В сознании. В душе. В моём мире. Везде, где есть хоть маленький огонёк надежды и веры. И я потихоньку начинаю сходить с ума, позволяя этому чувству пускать во мне отвратительные корни. Раз ваша Баба Ася зовёт меня, я поеду и поговорю с ней. Может, это хотя бы на что-то повлияет. А может, я пойму что-нибудь ещё, иначе я просто потону в этом мраке.

— Храбрая девочка хочет смерти? – спросил Алан, посмотрев ей прямо в глаза.

— Нет, – твёрдо ответила Мира, достойно встретив пронзительный взгляд. – Храбрая девочка хочет справедливости. Ни я, ни Ратмир, ни Иван не заслужили того, чтобы в нас беспощадно стреляли.

Умолкнув, Мира посмотрела в окно, понимая, что она совершенно ничего не знает о том, в каком на самом деле состоянии находится Ратмир или Иван. И это её расстроило. Неизвестность, с которой она оказалась лицом к лицу, пугала её.