Книга Предначертанная. Часть 2, страница 297 – Шахназ Сайн

Мира ощущала дуновение скользкого страха и слышала крики, что зародились у неё в груди, но так и не были озвучены ею. И всё это витало здесь, в каждом уголке, в каждом обугленном следе, что попадался ей на глаза.

Мира закрыла глаза, но даже в темноте перед ней полыхали языки пламени, а в ушах звучали далёкие, искажённые голоса…

Может, поэтому слова вырвались сами по себе, будто всё это время ждали своего часа. Может, неспроста она захотела увидеться с предателем именно здесь? Там, где всё началось и где должно было закончиться.

Этот загородный дом, в котором Лейла испустила последний вздох, так и не снесли, и на его месте по каким-то причинам не возвели другой. Почему этого не произошло, она не знала, но сейчас как будто вся её жизнь крутилась вокруг одной-единственной цели – чтобы это место приняло её, Миру, точь-в-точь похожую на ту, чья душа, возможно, не раз мелькала среди этих обгоревших стен.

Само это осознание привело Миру в ещё большее смятение и откровенный ужас. На первый взгляд, здесь ничем не пахло. Тут уже давно убрались, и, скорее всего, не один раз, но почему-то кончиком носа она ощущала лёгкое зловоние. Чувство смерти, казалось, кружилось в воздухе, с интересом наблюдая за ней, решившей заглянуть туда, куда давно уже не ступала ничья нога.

Лейла умерла здесь. В этой комнате. И Мира это чувствовала.

Она сглотнула, закрыв глаза, стараясь мысленно подхватить ту красную нить, что ласково пыталась коснуться её души, чтобы передать то, что должна была.

Но не получилось. Связь была близка, ощутима, почти осязаема, но при этом настолько же далека. Мира глубже вдохнула, позволяя сознанию раскрыться в полной мере, желая дать своей израненной душе возможность зацепиться за ту тонкую ниточку судьбоносной связи и позволить ей наконец рассказать то, что она отчаянно пыталась передать ей все эти месяцы. Воссоздать тот вечер, тот самый важный и последний пазл, благодаря которому картина прошлого могла собраться воедино. Ещё одна попытка – лютый холод, пробежавший по руке и попавший в кровь, ощущение бесконечной бездны, что засасывает безо всякого промедления.

«Почти, вот-вот», – подумала Мира, ощущая дикую тревогу. Ноги, не выдержав тяжести тела и воспоминаний, подкосились.

Мира упала на колени, опустив голову на грудь и обхватив живот руками.

Когда Ратмир сказал Лейле, что не приедет, она отложила телефон. Сидя на полу, она опёрлась спиной о диван. Боль сжала лёгкие, а обжигающие слёзы пеленой выступили на глазах. Лейла уткнулась головой в согнутые колени и тихо заплакала, будто в доме, где, кроме неё никого не было, кто-то мог упрекнуть её за эту слабость.

Как бы молодая женщина с младенцем на руках ни старалась верить в лучшее будущее с Ратмиром, как бы ни пыталась стать для него той самой важной составляющей частью жизни, как бы ни пыталась выпросить, вымолить у собственного мужа горсть внимания – ей ничего не удавалось. Ни-че-го. Ни-как. И океан чувств в её душе грохотал, бунтовал, яростно расплёскивая волны, будто во время шторма, и берега беспощадно заливало её отчаянием. И её слезами.

Зазвонил телефон. Лейла схватила его со вспыхнувшей надеждой в мокрых, слегка покрасневших глазах. Она ожидала, что это был Ратмир, что он всё же решил приехать. Но звонившим оказался Тимур. Он был пьян – Лейла сразу это поняла по дрожащему хриплому голосу и прерывистому дыханию. И Тимур, на удивление, улыбался, скорее всего, по привычке склонив голову и прикрыв глаза. Удивительно, но ей всегда удавалось чувствовать и видеть его даже на расстоянии, но почему-то подобное никогда не получалось при разговорах с Ратмиром.