Книга Мастерская попаданки, страница 15 – Ри Даль

И пошла дальше, не желая тратить силы на разговоры.

Однако что-то заставило меня оглянуться. И в тот же момент та девушка повернулась ко мне. Её губы искривились в ехидной усмешке, а затем она подняла руку и показала мне палец — не трудно догадаться, какой именно. Я замерла, чувствуя, как горло сжимается от обиды, но не ответила, просто отвернулась и ушла.

Теперь, шагая среди камней и факелов, я не могла отделаться от этого воспоминания.

Взгляд женщины в толпе напоминал мне её — ту девицу из торгового центра. То же напряжение, та же скрытая злоба. Но почему это всплывает здесь, в этом чужом мире? Может, это просто моё воображение, искажённое страхом перед неизвестностью? Или в глубине души я ищу знакомые черты, чтобы хоть как-то привязаться к прошлому?

Я ускорила шаг, оглядываясь по сторонам. Толпа становилась гуще — женщины раскладывали ветви омелы, дети бегали с фонарями, старейшины переговаривались у алтаря. Я вглядывалась в лица, надеясь заметить её.

Наконец, у края площадки, среди группы женщин, я её увидела. Она сидела чуть в стороне, склонив голову, её пальцы ловко перебирали зелёные побеги. Я вдохнула глубже и направилась к ней.

— Здравствуй, — сказала я мягко, останавливаясь рядом.

Она даже не подняла глаз, продолжая своё занятие. Её пальцы задвигались быстрее, будто она пыталась скрыться за работой. Я заметила, как напряглись её плечи, как она сжала губы.

— Здравствуй, банфилия, — произнесла она, так и не удостоив меня взглядом.

— Инген, какая честь, — подскочила одна из женщин. — Вот, садитесь сюда. Вы наверняка ещё слабы.

Она уступила мне своё место — как раз рядом со странной незнакомкой, которая теперь явно не желала вступать со мной в диалог. Я села, кивком поздоровалась со всеми присутствующими.

— Столько на вас обрушилось, инген, — сочувственно продолжала сельчанка. Остальные женщины закачали головами. — Ещё и накануне церемонии такое несчастье. Но Эйру милостива к вам.

Я улыбнулась:

— Хвала Эйру.

— Хвала! Хвала! — поддержали остальные.

Все, кроме кареглазой — она упёрто молчала. Но, кажется, никто на это внимания не обратил.

— Ты плетёшь венки? — закинула я первую удочку.

— Как видишь, — кратко отозвалась незнакомка.

— Риардан велел нам подготовить венки для церемонии, — снова вмешалась сердобольная сельчанка. — Сказал, вам нужен отдых. Это, конечно, не совсем по правилам… — она замялась. — Но боги вас не осудят. Только не вас, инген.

Она расплылась в улыбке.

— Надеюсь на это, — только и смогла я ответить, продолжая осторожно изучать молчаливую девушку. — Значит, ты сделаешь венки, что мы с риарданом возложим друг другу на головы?

— Это большая честь, — процедила она с нескрываемым раздражением.

— Как тебя зовут?

Наконец, она подняла взгляд. Её глаза, тёмные и глубокие, встретились с моими, и в них мелькнуло что-то твёрдое, вызывающее. Она отложила венок и выпрямилась.

— Гэвина, — бросила она, и в её голосе прозвучала нотка вызова, как будто имя само по себе было оружием.

И, как только она сказала это, меня вновь накрыло тем самым чувством, которое раскроило моё сознание на части — почти так же, как воспоминание о пламени и сакральных словах, я услышала в голове то же самое имя:

— Гэвина… Гэвина… Гэвина…

Но его произносили уже не женские уста. Голос принадлежал мужчине…