Книга Вероника, страница 7 – Софи Майерс

— Лен, ну такова жизнь, кто-то хуже, кто-то лучше, ведь самое главное счастье, — я рассуждала наивно, но я верила в эту идею.

— Ой ну тебя, тебе бы в проповедники, — Лена еще что-то бурчала, но я впитывала красоту этого места.

Георгий Исаев появился через час. Довольный. Сияющий. Радостно размахивая какой-то бумажкой.

— Девчонки! Все прошло великолепно, я сдал входной тест на стажировку, йехууу, — Гоша приземлился в кресло. — Официант кофе принеси…

— Гош, все это конечно прекрасно, и мы бы с удовольствием тебя послушали, но нам пора, — подруга многозначно посмотрела на парня, ее тон стал очень деловым.

— Ну конечно, Ленок я помню, вот это тебе за наводку, это Веронике за помощь, — он протянул Ленке конвертик, а мне книгу по экономике — новую.

Я взяла ее и чуть не отдернула руку. Деньги лежали между страниц. Сложно было представить сколько там было, но я взяла книгу и прижала к себе, а потом и во все засунула в рюкзак. Подружка не боясь, что могут увидеть достала деньги из конверта и пересчитала, довольно кивнув.

— Приятно иметь с тобой дело, — она встала с кресла, запихивая маленькую сумочку себе подмышку.

— Ага, — Гоша рассмеялся, а мы ушли из кафе.

В первый день я не смогла признаться маме, но я посчитала сумму вознаграждения. И она оказалась весомая. Можно было купить продуктов на две недели, или купить зимние сапоги, или ой да много чего можно было купить за эти деньги.

Разговор во второй день я начала аккуратно.

— Мама, слушай тут такое дело, — я тяжело сглотнула и выложила купюры на стол.

Мама, которая в это время промывала рис у раковины, сначала непонимающе посмотрела на эти деньги, а потом спросила:

— Откуда столько?

Вопрос прозвучал очень сухо, практически карябая мою душу. Сев на стул я выпалила все как было.

— Мам ну он обещал, что это останется в тайне, а тут денег хватит купить продуктов, и тебе не надо будет ходить рисковать, и сапоги даже …можно…купить…

Я еле договорила, потому что взгляд мамы стал звериным. Она буквально накинулась на меня схватив за шиворот.

— А ну-ка повтори? Сапоги захотела?! Собой торговать начала?

Я опешила. Слышать такое было больно. Очень больно. Я ведь не солгала. Все рассказала как есть. Честно.

— Мам, какое торговать? Я же правду сказала, — начала я оправдываться, пытаясь отодвинуться, но мама уже была в запале.

Она вдруг схватила деньги со стола и начала их рвать.

— Сапоги она захотела! Да ты унизила себя. А если вскроется? Да кому ты поверила, Ленке? Гоше этому? Да они сдадут тебя глупую! При первой же возможности!

Мама так кричала, а у меня внутри все сжималось. Слезы катились по щекам, и я закрыла глаза ладонями.

Мне было больно. Там глубоко внутри больно. Отчасти мама была права, и я зря в это ввязалась. Но то, как мама это доносила, меня напугало. Хотелось стать мышкой и спрятаться в уголочке.

Я вся дрожала и не могла открыть глаза.

— Ну почему ты у меня такая наивная и глупая?

Я вздрогнула, понимая, что мама больше не кричит. Отняв ладони от лица я посмотрела на маму, а потом обежала взглядом бардак на кухне.

— Мам прости меня, — прошептала я, опуская голову. — Я наверно правда не подумала, но мам, мне так страшно каждый раз, когда ты уходишь в ночь, я каждый день боюсь, что этот ваш Гарик просто вас сдаст полиции.