Книга Вероника, страница 24 – Софи Майерс

— Завтра прилетает его отец, — Михаил тяжело вздохнул оперевшись локтями о свои колени.

— Уже завтра? Но…но Гоша говорил, что он приедет только через неделю!

Нам не об этом сейчас нужно думать! Нам нужно на два шага опередить его. Я предполагаю, что сегодня Георгий скажет тебе, что прилетает его отец и тебе не нужно показываться ему на глаза. Как и мне.

— Это логично, в любом раскладе, — я кажется начинала понимать к чему клонит Михаил.

— Да, вот только нам нужна будет провокация. Гоша и Юра ждут, что ты послушаешься и будешь аккуратной, пока их план не дозреет, или пока не выдастся удачный момент, тебе же наоборот нужно будет столкнуться с ним где-нибудь в коридоре. Мне нужна его реакция. От нее все станет более или менее понятно.

Я опустила голову, лихорадочно прикидывая во что мне обернется такая "самоволочка".

— Напоминаю о нашем договоре, — вдруг сказал Михаил, видимо истолковав мое молчание как сомнение, я замотала головой.

— Нет нет, я все поняла, сделаю как вы сказали, — пришлось стиснуть зубы, дабы не выпустить наружу эмоции.

Михаил вдруг пододвинул стул ближе и всматриваясь мне в лицо произнес:

— Тогда что?

Сейчас он был так близко, что я могла детально разглядеть его лицо. Морщинки у глаз и рта. Отметила про себя, что у него сухие губы. Но вот глаза его были странными. Очень. В левом глазу на месте черного зрачка было бело. Белое пятнышко как бельмо.

Михаил заметил, что я разглядываю его глаз и отвернулся, а я кашлянула.

— Простите, просто ….просто… я боюсь.

— Зачем тогда ввязалась в это? Изначально?

— Мне не предоставили выбор, — теперь уже отвернулась я.

— Ну да, ну да, излюбленное человеческое, — я вдруг так вскинулась на эти слова. Меня прям подорвало со стула.

— Знаете ли! Не вам судить о том выборе, что мне был предоставлен. Вы то никогда не жили впроголодь, и из вас не пытались сделать проститутку, манипулируя состоянием матери!

Астахов вдруг тоже встал, а я даже отшатнулась, на мгновение прикрыв рот ладошкой, словно боясь, что ляпнула при нем лишнего.

Вот только он вдруг зааплодировал:

— Какая экспрессия, тебе бы в актрисы, а то мужские театры, то еще зрелище! — Но вдруг его лицо стало угрожающим, даже злым я бы сказала. — И ты понятия не имеешь через, что я прошел, чтобы сидеть сейчас здесь! У тебя не было выбора?

Было видно, что Михаил хотел, что-то еще сказать, но осекся. Резко развернувшись он подошел к окну, его грудная клетка тяжело вздымалась, а пальцы до белых костяшек вцепились в подоконник.

Мне стало неловко, повинуясь какому-то внутреннему порыву я подошла ближе и положила свою руку на его чуть сжав.

— Простите Михаил Александрович, если задела ваше прошлое, — я убрала ладошку и чуть отошла.

— У тебя всегда такие ледяные руки? — его лицо вновь превратилось в непроницаемую маску.

— Холодные руки — горячее сердце, — парировала я, улыбнувшись одним уголком.

— Тогда мое видимо остыло совсем, — задумчиво пробормотал Михаил.

— Я пойду, а то меня хватятся, — Астахов лишь кивнул и я вышла из архива преисполненная странными эмоциями.

Начиная с той ночной встречи на дороге до сегодняшнего момента я просто не могла игнорировать мысль, что Михаил невероятно привлекательный мужчина. Стоило ему оказаться в поле моего зрения и мое сердце стучало быстрее.