Книга Развод с драконом. Вишневое поместье попаданки, страница 54 – Софи Майерс

Ребёнок заливался так громко, но никто из этих ослиц даже не пытался помочь ему или выяснить, почему он плачет: мокрый, голодный, животик?

Мозг тут же накидал варианты, но слуги лишь причитали и вздыхали.

Не заметила, как охранник ушёл вперёд, а я так и осталась стоять, не в силах сдвинутся с места.

Меня это не касалось!

У ребёнка был отец и мать, а также штат прислуги, но…почему же в душе родилось гадкое чувство, что малыш никому из них не нужен, иначе маленький так бы не надрывался.

Я хорошо знала себя, и даже не удивилась, как рука протянулась будто без моей воли и толкнула дверь. Куда я опять лезу?

Чёрт! Но ведь так правильно!

Залетела в комнату, с грозным выкликом:

— И долго вы будете на него смотреть?

Служанки переглянулись, самая бойкая тут же преградила мне путь и спросила, деловито ставя руки на талию.

— Чья такая? Почему врываешься? Эмма, зови охрану!

О как!

— Да невыносимо смотреть, как пять здоровых ослиц не могут помочь ребёнку, который надрывается: да смотрите, мальчик уже посинел!

— Тебе чего, иди куда шла, вонючая проходимка, — брезгливо сказала самая храбрая и глупая видимо.

Разозлилась не на шутку.

Издеваться над взрослыми людьми — это одно, взрослый сам за себя постоять может, например, я запросто могу влепить оплеуху за такие слова. Проходимка, да тем более вонючая, на себя бы посмотрела, ногти грязные, а к ребёнку лезет.

Но ребёнок был беззащитен. За него должны была заступиться мать, но вот только её, почему не было рядом. Ну просто маманя года!

— Почему мальчик плачет?

Одна из служанок пискнула, прикрыв рот ладонью, зашептала что-то рядом стоящей, я отчётливо лишь услышала:

— Она назвала её мальчиком?

В какофонии детского плача я не могла даже трезво мыслить. Я очень хорошо помнила, какая крикуша была Аня и как это действовало на психику.

Однажды мама не выдержала и отдала её мне, потому что у неё устали руки, носить сестру кругами по комнате.

Мне было шесть лет, и с той поры мама больше не подходила к сестре, так вышло, что я стала всецело заниматься Анечкой: мыть, переодевать, кормить из бутылочки и укладывать спать.

Мама стала выходить на работу, на вторую половину дня, без страха оставляя меня с малышкой.

— Где ваше сердце? Как вы можете просто так стоять и смотреть над страданиями ребёнка?

Служанки потупили взгляды.

— Мы не знаем, что делать? Мы же простые служанки, своих детей у нас нет, и не обучены ходить за младенцами.

Подойдя к люльке, я взяла на руки хрупкое тельце ребёнка, который начал синеть от крика. Такой маленький, крошечный, сколько же ему?

— Может, он есть хочет, — выдавила одна из служанок, но тут же замолчала под взглядом той боевой особы.

— Так почему не накормите? Где его мать, почему она не кормит его?

— Она сбежала, как только родила, — тихо призналась одна из служанок, видимо, тема была под табу, но я вынудила её признаться. — Это девочка, а значит, она обманула господина, не истинная она вовсе.

У меня онемели ноги. Вот это поворот, теперь понятно, почему Ксандр был такой «добрый».

Стоп! Я что, его только что пожалела? Обойдётся, гад, так ему и надо!

Но малыша…было искренне жалко, точнее, девочку.

— Господин искал кормилицу в Форвейте, но те женщины, которые могли бы это сделать, ему не понравились, и он приказал искать кормилицу в столице, а ребёнок, ну чем мы его накормим?