Книга Дерзкая для имперца: союзники поневоле, страница 16 – Наталья Нежданова

Вот и наша поляна. Ригер толкает девочку на землю перед своим шалашом. Та вскакивает и пытается бежать.

Мерзавец в два прыжка настигает беглянку и принимается пинать ногами.

— Совсем рехнулся? — отчаянно кричу я, бросаясь на помощь имперке.

Ригер держит её за волосы и угрожающе кладёт руку на рукоять меча.

— Ты же мне не даёшь! — ухмыляется он. — Да и бойцам расслабиться не помешает!

Меня окатывает волна ужаса. Во что он превращает людей, ещё совсем недавно бывших мирными трудягами?

Ригер подтаскивает девочку к дереву и связывает ей руки позади ствола. Тем временем, привлечённые нашей перепалкой, подходят остальные повстанцы.

— Чем мы отличаемся от имперцев, если творим такие вещи? — яростно выкрикиваю я, обращаясь к толпе.

Разъярённый предводитель отпихивает меня в сторону и начинает вещать о попранной древлянской чести. Его слова верны и точны. Но вот же, у дерева дрожит и обливается слезами такая же точно девочка, как и те, кого замучили и убили имперцы. Такая же невинная жертва.

Кажется, магия слов этого подонка потеряла надо мной свою силу. Слишком живы ещё воспоминания, как Арис тащил меня из родительского дома, а мама кричала вслед.

От кухонной площадки раздаётся ритмичный звон. Кухарка стучит камнем по большой железной сковороде, сообщая о готовности похлёбки. Голодные повстанцы растекаются за своими котелками и мисками. Ригер, как всегда, подходит к котлу первым. Все уже привыкли, что ему достаются лучшие куски.

Я же, пользуясь всеобщей суматохой, возвращаюсь к несчастной имперке. Но сначала быстренько осёдлываю и подвожу поближе коня, на котором сбежала от Ариса.

Перерезаю стягивающую руки девочки верёвку и помогаю взобраться в седло. В двух словах объясняю, как выбраться на дорогу и желаю удачи.

Ригер вне себя от гнева. Если бы не Шан, он бы точно меня ударил. Хотя я отпираюсь до последнего, да и никто не видел, что бегство имперки — дело моих рук.

Предводитель осыпает меня проклятиями. Потом переходит к грязным ругательствам. Я не выдерживаю и кричу в ответ:

Во-первых, я — не шлюха! Во-вторых, насильник — в сто раз хуже любой шлюхи!

В окружившей нас толпе раздаются смешки. Ригер багровеет от ярости.

— Убью предательницу! — кричит он и хватается за меч.

Двое мужиков успевают его перехватить. Я же вхожу в дикий иррациональный раж:

— Хватит! Я снабжаю едой и лечу! Не сижу и не отдыхаю! А в ответ получаю бесчестье! Хочешь меня убить? Давай! Кто кого! Поединок на луках!

Толпа изумлённо гудит.

— Что, боишься? — кричу в лицо оторопевшему Ригеру. Понаблюдав, как он ведёт себя в засадах, я успела понять, что он — трус.

— Вот ещё, буду я о бабу руки марать! — злобно выплёвывает он.

По толпе проносится разочарованный вздох. А я понимаю, что обрела смертельного врага.

Почти до рассвета ворочаюсь без сна на своём ложе из прикрытых плащом веток. Надо срочно отсюда уходить!

Всё-таки недооценила я Ригера. Один из его шестёрок перехватывает меня, когда я тихонько крадусь прочь с собранным для бегства мешком.

Предводитель собирает всю банду и пытается устроить что-то вроде суда над предательницей. Мне нечего терять и я откровенно говорю всем, что о нём думаю и почему решила уйти.

Повстанцы раскалываются примерно пополам. Половина верит ему, половина — за меня. При всём его ораторском даре за него — лишь слова. А в мою пользу свидетельствуют вполне реальные дела. Ригеру приходится идти на попятную.