Книга Да кто тебе нужен, генерал!, страница 86 – Екатерина Жданович, Сова Люськина

— Мне пора, еще три визита впереди. До скорого!

Не дожидаясь ответа, она вышла так же стремительно, как и появилась, оставив после себя облако дорогих духов.

Я вынула приглашение. Бумага была гладкой и дорогой. Я провела по золоченым буквам моего имени, не в силах решить, что это пропуск на вершину или приговор шаткому душевному спокойствию. Радоваться? Да. Возможность для бизнеса была феноменальной. Плакать? Тоже да. Ибо ничто не причиняло боль так остро, как необходимость улыбаться, глядя на него.

— Я выдержу, — проговорила я вслух, и голос, сначала тихий, зазвучал тверже и увереннее. — Я все выдержу.

Я Ирен Хилл. Я построила это агентство с нуля, прошла через сплетни и насмешки, научилась держать удар. Однажды я уже пережила крах своих надежд, когда муж ушел к другой. И осталась на ногах. Теперь же мне предстоит выдержать всего лишь один вечер в его обществе. Всего лишь несколько часов смотреть, как он играет роль счастливого жениха.

Я резко потянула к себе лист бумаги. Взяла перо, обмакнула его в чернила.

«Дорогой сэр Торнтон. В субботу во дворце состоится прием у Его Величества. Буду признательна, если Вы составите мне компанию».

Я поставила подпись. Дело сделано. Решение принято.

Даррен

Дворец. Огромное пространство, заполненное светом фонарей так, что отступает ночь. Кусты и деревья, растущие кубами и спиралями. Сотни экипажей богатых господ, приехавших на прием. И он, исполин в белых одеждах, украшенных золотом, с арками и порталами, полными почти мистической тьмы; стрельчатыми окнами, за которыми притаились изломанные, дерганные тени; пронзающие небо шпили, взирающие вниз с поистине королевским презрением. Дворец.

К сожалению, семейство моей невесты решило приехать сюда со мной. И так паршивое настроение окончательно утонуло под потоком восхищенных излияний Анны Рейн. Ее муж, тихий, даже скорее флегматичный полный мужчина, сидел рядом со мной и за всю дорогу сказал лишь одну фразу: да, дорогая, — подтвердив, что так же рад моему присутствию.

Мэри сидела возле матери и молча разглядывала свои колени. Когда я заехал за новой семьей, — боги, как же это странно звучит! — она вновь порывалась мне что-то сказать. Но мать не теряла бдительности, ласковым бульдогом вылетела из двери и, подцепив дочь под руку, засыпала меня словами.

Спасибо, хоть в зал позволила вести ее мне. Кажется, я начал разочаровываться в семейной жизни еще до ее начала. А еще… сочувствовал Мэри, вынужденной жить с такой милой особой, как ее мать.

В зал мы вошли вместе. Герольд прогремел, представляя нас благородному сообществу, а я пока осматривался.

Я привык к приемам во дворце. Положение обязывало присутствовать на многих из них. К счастью, то же положение раньше не заставляло меня изображать попугая, крутящего хвостом перед дамами. Сейчас же я вдруг почувствовал себя не в своей тарелке. Блеск сотен свечей, отраженных от хрустальных подвесок, сияние бокалов и улыбок, пестрая толпа, напоминающая мне копошащихся в грязи жуков, не вызывали ничего, кроме раздражения.

Зачем я здесь? Зачем играю?

И тут же тоскливый, обреченный внутренний голос: ради положения, ради благожелательного взгляда короля.

Последний вечер, нужно только потерпеть. А после свадьба и… ты навсегда станешь таким, злящимся на окружающих за сломанную жизнь.