Книга Да кто тебе нужен, генерал!, страница 67 – Екатерина Жданович, Сова Люськина

Но я не ударилась о твердые доски. Сильные руки резко перехватила меня в полуметре от падения, втянули обратно на сиденье и на мгновение прижали к себе.

— Сиди смирно, — прохрипел Даррен прямо над ухом, его голос был низким и злым. — Я же сказал, не мешай.

Он тут же отстранился, будто обжегшись, и снова уставился в темноту. Я молча отодвинулась на свой край, сгорая от смеси обиды, стыда и какого-то странного, непонятного тепла там, где коснулись его пальцы.

Наконец, мы остановились. В кромешной тьме угадывался зев старого рудника. Черная дыра в склоне холма, обрамленная сгнившими балками. Пахло сыростью и чем-то металлическим. От этого места веяло могильным холодом.

Мужчины молча принялись готовиться к вылазке. Зажгли еще один фонарь. Даррен спрыгнул на землю и, не глядя на меня, бросил через плечо:

— Оставайся здесь в телеге. Не подходи близко к входу. Земля может быть подкопанной. Ты мне нужна живая и невредимая.

Он уже собирался уйти за мужчинами, которые исчезали в черной пасти шахты, когда я не выдержала и крикнула ему вслед.

— Даррен!

Он обернулся, его лицо в свете фонаря было строгим.

— Что?

Я не знала, что сказать. «Будь осторожен»? «Вернись»? «Спасибо»? Все слова казались глупыми и ненужными.

— Найдите его, — выдохнула я вместо всего этого. — Пожалуйста.

Он секунду смотрел на меня, и что-то дрогнуло в его жестком взгляде. Он коротко кивнул и резко развернулся. Через мгновение его фигура растворилась в темноте тоннеля, поглощенная вместе со светом фонаря и скрипом шагов.

Я осталась одна. В полной, давящей тишине, нарушаемой лишь шелестом ночного ветра.

Слова Даррена жгли душу. Он смотрел на меня как на обузу, как на капризного ребенка, который только и ждет, чтобы испортить все взрослые дела. Но Чарли был в опасности. И сидеть сложа руки, когда он там, в этой черной утробе, один, испуганный, возможно, раненый… Я не могла.

Даррен

Да будут прокляты все женщины разом. Как она умудрилась уговорить меня? Но я видел, откажись я, и Ирен пешком пойдет к проклятой сопке и свернет себе шею еще на подходах.

Пока доехали до сопки, даже над городом сгустилась абсолютная темнота. Успокаивало лишь одно, в чертовых шахтах темно даже днем, так что большой разницы, когда туда входить, не было. Ирен рвалась вперед, и ее можно было понять, но я был ей благодарен за остатки благоразумия, позволившие остаться у телеги.

Тоннель чем дальше, тем больше напоминал обиталище мифических чудовищ. Черные стены затянула плесень и еще какая-то дрянь. Сгнившие балки неприятно выступали из стен, намекая, что все здесь держится на одной воле богов. Под ногами скрипели и проседали, заставляя постоянно спотыкаться, рассыпавшиеся в труху рельсы для вагонеток. Запах же напоминал одновременно о склепе, могиле и болоте.

Даже мне с трудом удалось отогнать глупые мысли, рабочие же вздрагивали от каждого шороха.

А их было неожиданно много. Каждый наш шаг отдавался этим самым шорохом, пролетающим по тоннелю: это осыпалась потревоженная земля. Оставалось только молиться, чтобы эти осыпи и дальше оставались лишь тонкими ручейками, а не переросли в лавину, что погребет нас под собой.

Все же дети — существа бесстрашные. Гулять в таком месте могут лишь такие.

Место, где собственно и проходили игры, мы тоже нашли достаточно быстро. На земле валялись самодельные факелы и стоял старый, разбитый фонарь. Стены были кое-как облагорожены. Подперты новыми, пусть и тонкими, палками. На них же висела и нехитрая утварь. Какие-то самодельные ножи, дырявая сковорода, разномастные пруты и тряпки.