Книга Дракон, девушка и гусь, страница 84 – Екатерина Жданович, Сова Люськина

— Пожалуй, пойдем к другому, — пролепетала она, стараясь держаться подальше от этого зубастого «гостеприимства».

Деревушка оказалась крохотной, с десяток лачуг, не больше. Судя по развешенным сетям и по тухлому запаху, это была рыбацкая обитель, затерянная где-то на краю света. Но самое печальное — на улицах не было ни души. Словно жители, почуяв наше приближение, дружно нырнули в свои норки.

Куда же податься? Казалось, что единственным развлечением в этой деревне было отпугивать непрошеных гостей свирепыми псами. Я уже начала подумывать о том, чтобы запустить в драчливую собаку булыжник. Но тут, в глубине двора одного из домов, мелькнула чья-то тень. Сердце забилось чаще, надежда вспыхнула слабым огоньком в груди.

— Дяденька! — взмолилась я, голос дрогнул от усталости и страха.

— Нет тут дяденек, — прозвучал ворчливый голос.

И тут же из полумрака вышла крупная женщина. Ее передник был украшен живописными пятнами, напоминающими картину, написанную соусом и чем-то еще, что лучше не опознавать.

— Чего разорались, курицы? Спать не даете!

— Курицы! — рыкнула Лили, готовая ринуться в словесную баталию, но я вовремя одернула ее за рукав.

— Добрая тетенька, — пролепетала я, стараясь изобразить предельную беспомощность. — Помогите нам, пожалуйста. Мы отошли от кареты и совершенно заблудились. Смертельно устали и ужасно голодны, — я извлекла из рукава тоненький золотой браслет. — Мы можем заплатить.

Женщина фыркнула, окинув нас взглядом.

— Ну, действительно курицы, еще за миску похлебки я плату буду брать! Совсем оголодали, аристократки, — она махнула рукой. — Убери свою цацку, пока цыгане не увидели. Идите за мной, если есть не передумали. Можете меня называть тетушка Сильвия. И помните, здесь я хозяйка, а вы мои гости… незваные.

Дом встретил нас простотой, граничащей с бедностью. Неотесанные стены источали запах сырости, а в полумраке едва угадывались очертания крепкой мебели. Грубо отесанная лавка вдоль стены, массивный стол, будто выросший из земли, и печь, занимавшая добрую треть пространства. Женщина, с лицом, изрезанным морщинами, взяла две старые деревянные миски и, не говоря ни слова, плеснула в них горячее варево, от которого по комнате поплыл терпкий запах речной рыбы.

— Ешьте, — голос ее звучал хрипло и отрывисто, как лай старой собаки, — а потом поведайте, откуда такие взялись на мою голову.

Голод терзал нас диким зверем, и мы, забыв о манерах, принялись с жадностью за еду. В похлебке то и дело попадались рыбьи кости, но даже они не могли испортить вкуса этого простого, но такого желанного блюда. Принцесса, воспитанная в роскоши и утонченности, ела с неподдельным аппетитом, ничуть не смущаясь грубой миски и непритязательной обстановки. Даже нос не воротила, как это часто бывало во дворце.

— Спасибо, — отставила она миску, с облегчением вздохнув, в ее глазах мелькнула благодарность и усталость. — Так я говорю, отстали от кареты.

— И это все? — женщина недоверчиво прищурила и без того узкие глаза, словно пытаясь пронзить нас насквозь.

Взгляд был тяжелым и изучающим, Сильвия решала, стоит ли нам доверять.

— Нет, — Лили опустила голову, не решаясь смотреть на нее, на щеках вспыхнул легкий румянец. — Потом в воду свалились, и нас течением унесло.