Книга Цветок для ледяного дракона, страница 17 – Екатерина Жданович, Сова Люськина

Дармир остановился, склонил голову, глядя на меня блестящими глазами из-подо лба. Улыбка стала какой-то неожиданно теплой.

— Я рад это слышать, хотя предпочел бы, чтобы прозвучали немного другие слова. Но… на это нужно время.

— О чем вы? — удивленно уточнила я.

— О вашем восторге, леди, он льстит мне лучше любых слов.

Рассмеялся мужчина, и мы вновь пошли по дороге. Правда, теперь я смотрела на него с некоторым интересом и подозрением. Казалось, он хотел что-то сказать, но не рискнул. А мне так хотелось узнать что!

— Ага, я все же был прав! — со смехом воскликнул Дармир, когда мы свернули на мою улицу. — Действительно, разноцветные дома, но, леди, не запомнить название Радужная⁈

Я смущенно потупилась. Теперь, когда он это сказал, я отлично вспомнила, как восхищалась названием. Но после оно напрочь вылетело из головы, потому как я занялась делами, вещами и прощаниями. Дармир все еще посмеивался, но его смех не был обидным. Наоборот, он призывал присоединиться к веселью, и я не стала сопротивляться. Улыбалась.

— Спасибо вам за все, — уже стоя у дома напротив Дармира, произнесла я.

— Спасибо вам, леди, что составили мне компанию и превратили эту ночь в самую прекрасную в моей жизни, — негромко ответил он и, мягко подхватив мою руку, стянул варежку и быстро прикоснулся губами к пальцам. После также ловко натянул варежку обратно, пока я краснела и оглядывалась. Не хватало нам еще слухов. Мурашек, побежавших по коже, я старательно игнорировала. Но Дармира, кажется, ничуть не волновали возможные свидетели. Он улыбнулся, подождал, пока я зайду в дом, и растворился в снежных улицах. А я поднялась к себе, приникла лицом к ледяному стеклу, пытаясь разглядеть его во тьме, и прошептала:

— Вы правы, Дармир, эта ночь была самой прекрасной в моей жизни. Спасибо вам!

Утро наступило слишком быстро. Я проснулась еще до рассвета и с тех пор не находила себе места. Нервы звенели внутри, как натянутые струны. Мысли метались между эскизами оранжереи, вчерашней прогулкой и теплым прикосновением его губ к пальцам. Я перебирала планы, перечитывала свои заметки, прикидывала смету. В общем, делала что угодно, лишь бы убить время.

Солнце поднялось выше, часы пробили десять, потом одиннадцать, потом полдень. Я уже мысленно сносила старую теплицу и возводила новую, а кареты все не было. К двум часам внутри все сжалось в тугой, тревожный комок.

«Не получилось, — с горечью подумала я. — Дела мэра, конечно, важнее. Надо было самой ехать к стекольщикам, а не ждать милостыни».

Эта мысль заставила меня встать. Хватит ждать. Я справлюсь. Зло натянула самое теплое платье, накинула шубу и шапку. Я не позволю себе раскисать из-за того, что какой-то мужчина, пусть и мэр, не сдержал слова.

Но едва я распахнула входную дверь, чтобы выйти на мороз, как буквально врезалась в высокую, темную фигуру на пороге.

Дармир стоял, уже занеся руку к дверному колокольчику, и казался чуть запыхавшимся, будто бежал сюда пешком. На его плечах и волосах лежал подтаявший снег, а щеки горели румянцем от мороза. Широко раскрытые от неожиданности глаза встретились с моими.

На мгновение мы замерли.

— Леди Белинда, — выдохнул он первым и опустил руку, его лицо озарила искрящаяся улыбка. — Я… прошу прощения за опоздание. Непредвиденные обстоятельства. Я боялся, что вы уже не ждете.