Книга Дракон и новости, страница 80 – Екатерина Жданович, Сова Люськина

Через несколько мгновений в руку ткнулся стакан. Я с благодарностью кивнул и влил в себя прохладную воду. Вернул стакан трясущемуся Арчибальду и все же смог спросить:

— Куда она собиралась, вы знаете? Куда поехала? Может, ее кто-нибудь видел?

— Она намекала, что ее ждут дела в порту. Но я даже не мог подумать, сэр. Статью только утром увидел. Пришел к ней за новостями, мне же нужно было что-то на первую полосу! А ее нет. На столе это. Я даже не задумался, пустил в печать.

Я кивал на его слова. Тревога немного отступила, вместе со страхом. Вместо них пришла ненависть, а поддержкой к ней злость и холодный расчет. Я найду его и если... если он что-нибудь сделал с Дженни, убью. Осталось найти.

— Спасибо, мистер Финн, — бросил я и развернулся, словно автомат. Вышел вон и широким, уверенным шагом вернулся к карете. В порт, а после, если там ничего, перетряхнуть весь город. Всех поголовно, даже если мне на это понадобится вся жизнь, я его найду!

Дженни

Порт встретил соленым ветром, криками чаек и зловонием гниющей рыбы, про смолу вообще промолчу. Я сразу пожалела, что не надела что-то менее заметное. Городское, хоть и скромное, платье кричало о том, что я здесь чужая. Фонари зажигались редкими островками в сгущающихся сумерках, отбрасывая длинные, искаженные тени от груд ящиков и стоящих шхун.

Я стала пробираться вдоль причалов, заглядывая в темные провалы между складами, ища то место, где чинят сети. Вскоре я наткнулась на небольшую забегаловку, из которой доносился хриплый смех. Зайдя внутрь, я обратилась к дородной женщине за стойкой.

— Простите, не подскажете, где тут у вас сети чинят?

Женщина недоверчиво окинула меня взглядом.

— Тебе зачем? Уходи, барышня, тут не место для тебя.

— Я репортер, — поспешно сказала я, — Дженни Рукс. Мне очень нужно.

Лицо женщины смягчилось.

— Рукс? Та, что про приют писала? Читала. Хорошо написала. — Она вытерла руки о фартук, вышла из-за стойки и подошла к двери. — Вон видишь, тот длинный склад с разбитым окном? Там обычно старик Сэми работает. Спроси его.

Поблагодарив ее, я вышла обратно в ночь. Темнота сгущалась окончательно, превращая порт в лабиринт из черных силуэтов и зыбких луж света. Я подошла к указанному складу. Дверь была приоткрыта. Заглянув в грязное, заляпанное оконце, я замерла.

Внутри под тусклой керосиновой лампой сидел Джимми. Но это был не улыбчивый, добродушный извозчик. Сгорбленная поза, напряженные плечи. В руках лежала уродливая тряпичная кукла. И он не просто шил. Он совершал ритуал. Аккуратно с хирургической точностью, он пронзал грубую ткань иглой, будто зашивая рану. Мои подозрения подтвердились в одно мгновение. В редакции уже лежала статья. Оставалось только вовремя уйти.

Но едва я сделала шаг назад, как из мрака за спиной выросла тень. Чья-то мозолистая, пропахшая рыбой и потом рука мертвой хваткой вцепилась мне в плечо, впиваясь в тело. Вторая грубо зажала рот, заглушив крик. Я почувствовала тошнотворный, сладковато-гнилостный запах старой селедки.

— Что это ты тут шныряешь, птаха? — прохрипел надо мной бородатый детина. — Что вынюхиваешь?

Он поволок в подсобку. Джимми медленно поднял голову. Пламя лампы выхватило из полумрака его лицо. На нем не было ни удивления, ни злобы. Лишь ухмылка, кривая и лишенная всякой теплоты.