Книга Дракон и новости, страница 50 – Екатерина Жданович, Сова Люськина

Женщина молчала, едва заметно шевеля губами. Ей не нравилось мое предложение, но и оставить без внимания прочее она не могла. Теперь отказаться — это подставить шею маньяку.

— Гном не пустит. Не отпустит. Я не могу. Нет, это глупо. Он не даст меня в обиду. Я ведь не старая. И денег много приношу. Он не позволит. Работать с полицией? Да мне шею и так свернут.

Забормотала она быстро, но тихо.

— Гном, значит, — удовлетворенно кивнул я, и глаза женщины стали напоминать крупные монеты.

— Он убьет меня! Не надо!

— Он тебя не тронет, — оборвал я. — Ты как хочешь, Нели, но с Гномом я поговорю, а ты... ты можешь отсюда вернуться к нему, я намекну, что ты ни при чем. Можешь отсюда уйти в богадельню, там тебе помогут найти нормальную работу. Я не стану тебе мешать и бегать, упрашивая помочь, даю слово, я приму любое твое решение, но прошу подумать, хорошенько подумать! Я предупредил и дам тебе время на подумать. Врач говорит, что через три дня отпустит тебя, я приду за день до, и мы опять поговорим.

Нели только молча покачала головой, а я встал и вышел из палаты. Надеюсь, она не наделает глупостей.

— Сэр? — уточнил Джорж, ожидавший у двери.

— К Гному.

Дженни

Я стояла в своей каморке, пыталась разглядеть себя в маленькое зеркальце и не узнавала отражение. Вместо скромного синего платья на мне было черное с глубоким декольте. Такой вырез пришлось сделать самой, мои наряды были слишком скромные. Чулки с зацепками и удобные туфли, чтобы в случае чего, можно было быстро сбежать. А с лица я смыла всю скромность. Губы, подведенные ярко-алой помадой, кривились в вызывающей ухмылке. Глаза густо подвела черной тушью.

— Сделай взгляд продажным, Дженни, и пустым, — скомандовала сама себе.

Встряхнув волосами, я расправила плечи, хотя внутри все сжималось в ледяной комок. Я больше не была журналисткой Дженни Рукс, теперь я оступившаяся девушка, у которой нет ни прошлого, ни будущего.

Я закуталась в темный плащ и прошмыгнула незаметно мимо хозяйки. Выйти на улицу в таком виде было сродни публичной казни. Побрела на Фонтанный переулок, там промышляли ночные бабочки. Когда пришла, уже заметно стемнело. На меня обращали внимание. Я нашла свободный угол у тусклого фонаря, расстегнула плащ и прислонилась к холодной, шершавой стене, стараясь изобразить усталую безразличность. Теперь надо подумать, с чего начать разговор. Хоть я и храбрилась, но руки предательски тряслись.

— Эй, красотка, — из-за угла выплыл толстый матрос, — тебе повезло, пойдем со мной.

— Быстро прошел мимо, занята, — быстро отшила его.

Он почему-то не стал возмущаться, лишь сплюнул и ушел к другой девушке. Надо что-то делать, иначе я могу попасть в передрягу. Пока я размышляла, выискивая способы решить свою задачу, подошла женщина с усталыми глазами на исхудавшем лице и ярким красным бантом в спутанных волосах.

— Новенькая? — хрипло спросила она и закурила трубку. — Место занято. Ищешь свободный уголок, тогда иди в порт, там попросторнее.

— Я не за местом, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал и звучал также грубо. — Ищу подругу. Она пропала.

Девушка фыркнула, выпустив струйку едкого дыма.

— У нас все кого-то ищут. То подругу, то сестру. Сами потом находятся. В бараках. Или не находятся.

— Она была в положении, — начала очень осторожно.