Книга Ты меня бесишь, страница 98 – Екатерина Мордвинцева

— Она настоящая, — рассмеялась Лира. — Просто маленькая. Ты тоже таким был.

— Я? — удивился Рай. — Я не помню.

— Конечно, не помнишь. Маленькие не помнят.

Рай осторожно протянул палец, коснулся щёчки сестры. Она сморщила носик, но не заплакала.

— Она мне нравится, — заявил Рай. — Можно я буду её защищать?

— Можно, — кивнул Дэймон. — Ты теперь старший брат. Это большая ответственность.

— Я справлюсь, — важно сказал Рай. — Я сильный.

Все рассмеялись.

В комнату заглянули Маркус, Керн (который, казалось, вообще не старел), Райан с Мирой, и ещё десяток ближайших. Все хотели поздравить, увидеть малышку, пожелать счастья.

— Красивая девочка, — сказал Керн, глядя на Веру. — В ней чувствуется сила. Большая сила.

— Какая? — спросила Лира.

— Пока не знаю. Но когда подрастёт — узнаем. Может, даже сильнее твоей.

— Пусть будет сильной, — улыбнулась Лира. — Мир таким нужна защита.

* * *

Годы летели быстро. Рай рос, становясь всё больше похожим на отца — такой же упрямый, такой же смелый, с той же властной жилкой. Но от матери он унаследовал доброту и умение чувствовать других. В пять лет его дар проявился в полную силу — он мог видеть ауры, как мать, и немного влиять на время.

А Вера… Вера была особенной. Она не унаследовала дар напрямую — или унаследовала, но какой-то другой. В три года она могла разговаривать с животными. В четыре — заставлять растения цвести посреди зимы. А в пять — однажды, когда Рай упал с дерева и сломал руку, Вера просто положила ладошки на перелом, и кость срослась за минуту.

— Целительница, — сказал Керн, осмотрев девочку. — Настоящая целительница. Редчайший дар. Она сможет лечить не только телесные раны, но и душевные.

— Как это? — не понял Дэймон.

— Она чувствует боль других. И может её забирать. Это великий дар. И большая ответственность.

— Ты справишься, дочка, — сказал Дэймон, глядя на серьёзное личико Веры. — Ты сильная.

— Я знаю, папа, — ответила она. — Я чувствую.

Лира часто думала о том, как изменилась её жизнь. Изгоя, бездарность, никто — так её называли раньше. А теперь она была женой альфы, матерью двоих детей, Волчицей Судеб, которую уважали и боялись. Но главное — она была счастлива. По-настоящему, глубоко, до краёв.

Иногда, глядя на Дэймона, она вспоминала тот первый день в клубе. Его холодный взгляд, его презрение, его прикосновение, от которого у неё подкосились колени. Кто бы мог подумать, что этот высокомерный альфа станет её судьбой?

А он… он тоже изменился. Перестал прятаться за маской безразличия, научился любить, научился быть отцом, научился быть просто человеком. Хотя иногда, когда стая выходила на охоту, в его глазах загорался тот самый хищный огонь, от которого у неё до сих пор перехватывало дыхание.

— О чём задумалась? — спросил он, подходя к ней на веранде.

Она сидела в кресле-качалке, глядя на закат. Рай и Вера носились по лужайке, играя в догонялки.

— О нас, — ответила она. — О том, как мы встретились.

— До сих пор вспоминаешь?

— Иногда. Это было… страшно. И прекрасно.

— Страшно? — удивился он.

— Ты был таким… холодным. Я думала, ты меня убьёшь.

— Я тоже думал, что убью, — усмехнулся он. — А вместо этого…

— Вместо этого женился.

— И не жалею.

— Я знаю, — улыбнулась она. — Я чувствую.

На лужайке Рай догнал Веру и повалил в траву. Она завизжала, но не от боли — от смеха. Он тут же вскочил, помог ей подняться, отряхнул платьице.