Книга Желание богов, страница 89 – Тан Ци

Тогда император и представить не мог, что ее слова окажутся пророческими, а сам он не колеблясь выберет принести ее в жертву. Однако Чэн Юнь был правителем, он нес ответственность за страну и народ. И это был единственный верный выбор.

Только обрекший себя на одиночество человек может пройти путь достойного императора.

Чэн Юй тихо сидела на табурете. Она поняла настроение императора, поняла, что, хотя он разрешил ей высказаться, на самом деле не ждет возражений. Рожденная в императорской семье, она знала все, что полагалось знать. Она прошла тысячи ли, прочла тысячи свитков, написала сотни сочинений об управлении страной за бездарных сынков знатных семей столицы. Конечно, она догадывалась о скрытых за этим браком намерениях.

Император спросил ее мнение, хотя и не хотел его слышать. Но на самом деле у нее и не было возражений. Княжна уже прошла испытание болезнью и испытание бедствием, предсказанные старым даосом, поэтому теперь не видела причин избегать третьего. Просто она никогда об этом не думала.

Даос говорил, что брак на чужбине станет для нее концом. Раньше Чэн Юй действительно сопротивлялась – этот прекрасный мир так ярок, ей хотелось жить. Кто же не хочет жить? Но, пожертвовав собой, она могла избавить свой народ от ужасов войны. Даже если брак стоил бы ей жизни, она не могла сказать «нет».

Княжна выросла на благах, дарованных народом Великой Си. Если она умрет за этих людей, это будет достойная смерть. Судьба жестока, но, возможно, потому, что Чэн Юй всегда предчувствовала этот день, в ее сердце не было ни жалости к себе, ни печали.

Она побывала в Загробном мире и узнала, куда отправляется душа после смерти. Она минует Источник Непостижимого, пройдет Врата Прерывания Жизни, выпьет воду из Реки Забвения, поднимется на Террасу и войдет в Дерево Перерождений, чтобы затем, как чистый лист бумаги, отправиться в новое место и стать новым человеком. Кажется, в этом не было чего-то страшного.

Разве поездка в Уносу не то же самое? Новое место, разрыв с прошлым, новая жизнь. Чем это отличается от смерти и входа в Загробный мир?

Поэтому Чэн Юй не стала рассказывать императору о пророчестве даоса. Прижимая к груди ручную грелку, она немного подумала и ответила:

— Если ваше величество считает этот брак достойным, значит, так оно и есть. Эта ничтожная сестра всецело полагается на ваше решение.

Чэн Юй вернулась в пагоду Десяти цветов под вечер. После полудня выпал снег, и, хотя к этому времени он уже перестал идти, небо по-прежнему хмурилось. Во дворе зажгли фонари, и их разноцветные огоньки, отражаясь на белом снегу, создавали особое очарование.

Пройдя за ширму, Чэн Юй сразу заметила Ли Сян, которая, сидя под сосной, тихо плакала, прикрыв лицо руками, а Яо Хуан мягко ее утешал. Эта необычная картина заставила ее замереть от удивления, и, движимая любопытством, княжна подошла узнать, в чем дело.

По идее они должны были заметить ее сразу, как только она вошла, но Ли Сян была слишком поглощена горем, а Яо Хуан, недавно обретший человеческий облик, еще не вполне в нем освоился. Поэтому, даже когда Чэн Юй подошла совсем близко к крытому проходу рядом с ними, они, не заметив ее, продолжили разговор.

— Я сказала Чжу Цзиню: «Давай найдем место, где ее никто не знает, и просто проживем с ней эту жизнь в покое!» – сквозь слезы говорила Ли Сян. – Но он, как всегда, оказался бессердечным и безжалостным! Спросил: «Разве ты забыла, что в конце каждой жизни ты умоляешь меня об одном и том же, а мой ответ всегда неизменен?» – Голос ее дрожал от ненависти. – Конечно, я помню! В прошлых семи жизнях именно он убивал ее в конце!