Книга Желание богов, страница 232 – Тан Ци

Он кивнул:

— Сочиняй дальше.

Ей стало стыдно. Прикрыв лицо рукой, она пробормотала:

— Подуть или поцеловать… какая разница?

Но тут она заметила, что ткань повязки на его плече снова пропиталась кровью.

— Опять кровь! Тебе все еще больно?

Она потянулась проверить рану, но Лянь Сун резко дернул ее за запястье, и она упала на него.

— Не обращай внимания, это всего лишь царапина. – Он обнял ее одной рукой, укладывая к себе на грудь, и добавил успокаивающе: – И она совсем не болит.

Она смотрела на него с сомнением.

— Но ты же только что потерял сознание…

— Я просто устал и немного поспал, теперь все в порядке, – мягко ответил Лянь Сун, целуя ее в лоб и меняя тему: – Су Цзи привел тебя? Разве «Пыль Успокоения» перестала действовать, раз ты проснулась раньше?

План сработал – она надолго замолчала, прежде чем хрипловато прошептать:

— Это не из-за «Пыли Успокоения».

Она подняла на него глаза: круглые, словно подернутые влажной дымкой, полные непонятной ему печали.

Затем она снова коснулась его лица, не отрывая взгляда, будто в следующее мгновение им вновь предстояло расстаться и она хотела навсегда запечатлеть его черты в своем сердце.

— Очень давно, – прошептала она, – я ждала тебя. Мечтала о нашей встрече. Ждала так долго… так долго…

Закрыв глаза, она обняла его руку и тихо вздохнула.

— Слишком сильно соскучилась, вот и пришла к тебе.

Это были слова любви, но странные: от них сердце трепетало от сладости и в то же время от необъяснимой тревоги.

Пока она говорила это, то выглядела так, будто ждала его не семь лет, а куда более долгое время, почти вечность.

Лянь Сун каким-то глубинным чувством понимал, что здесь что-то не так, но при попытке как следует подумать мысли путались. Возможно, потому что это был сон – его собственные грезы. Наверное, в глубине души он всегда мечтал, чтобы их судьбы переплелись еще раньше, чтобы она сказала такие слова… Вот она их и сказала.

Отбросив сомнения, он улыбнулся и поддразнил ее:

— Но когда мы впервые встретились, ты даже зонт продавать мне не хотела.

Ее глаза по-прежнему сияли влагой. Она смотрела на него с нежностью.

— Просто я забыла. – И повторила тише: – Я забыла, что все это время ждала тебя.

Уголки ее глаз заблестели. Ее явно терзала печаль, но она улыбнулась. Эта улыбка была хрупкой и прекрасной, словно лотос под дождем. Ее хотелось оберегать.

— Но, даже забыв, – она снова улыбнулась, – я с первого взгляда полюбила тебя. Думала: «Почему этот старший братец так хорош собой?» И до сих пор, – ее пальцы коснулись его щеки, а взгляд стал нежным, как вода в сиянии лунного света, – я все так же считаю, что наяву мой дорогой третий господин просто невероятно красив.

Он приподнял бровь, собираясь напомнить, как после первой встречи она тут же забыла его и год спустя вспомнила лишь по его подсказке. А теперь, чтобы угодить, утверждала, что полюбила с первого взгляда, – как так можно! Но, услышав последние слова – «мой дорогой», – он замер. Прошло несколько мгновений, прежде чем Лянь Сун смог выговорить:

— Как ты меня назвала?

Она удивленно моргнула.

— Мой отец был седьмым в семье, и мама звала его своим дорогим седьмым господином. Ты – третий, вот я и зову тебя третьим. Разве не правильно?

Ее невинный взгляд, золотые бусины у брови, яркие даже в полумраке пещеры, делали ее глаза чистыми и ясными, прекраснее всего на свете. Лянь Сун невольно коснулся их рукой и прошептал: