Книга Желание богов, страница 209 – Тан Ци

Ее губы тронула легкая улыбка.

— Но это не вполне так. Он не отдал все ради Чан И. Обратная чешуя дракона – знак искренности его чувств – досталась не Чан И, а мне.

Едва Чэн Юй договорила, взгляд Яньлань остановился на ее запястье. Тело принцессы застыло, будто скованное льдом, лишь в глазах мерцало недоверие. Принцесса медленно скользнула взглядом с серебряного браслета на кольцо, затем медленно, будто против воли, подняла его к ее шее и ушам.

Она уставилась на украшения, в которых серебро переплеталось с вставками красного нефрита. Глаза Яньлань расширились, губы беззвучно дрожали. Хотя девятнадцатая принцесса не выдавила ни звука, Чэн Юй легко поняла, что она говорит: «Откуда они у тебя?! Как ты смеешь их носить?!»

Княжна холодно наблюдала за изменением ее лица.

— Похоже, сестрице известно, что значит эта чешуя. А значит, понимаешь: нравится тебе это или нет – братец Лянь теперь мой муж, а стало быть, и твой зять. Прошу впредь вести себя прилично. Не позорь императорский дом.

Взгляд Яньлань не отрывался от ее шеи. Лицо принцессы побелело, будто она получила удар. Затем, словно ослепленная мерцанием серебра и кроваво-красного камня, она резко зажмурилась и обмякла в кресле, закрыв лицо руками в беззвучном рыдании.

Униженная, Яньлань покинула дом наставника государства. Вернувшись во дворец, она разгромила свою комнату, а затем слегла почти на два месяца.

Чэн Юй не знала, что довела двоюродную сестру до болезни. В те дни она с головой ушла в дела пагоды Десяти цветов, позабыв о внешнем мире.

Чжу Цзинь, Ли Сян, Яо Хуан и Цзы Ютань уже вернулись в пагоду, поэтому, когда наставник государства доставил Чэн Юй обратно, они все радостно воссоединились. Воспользовавшись всеобщим весельем, княжна робко подошла к Чжу Цзиню, рассказала о договоренности с третьим принцем и о решении принять «Пыль Успокоения».

Ожидая по меньшей мере взбучки, она, к своему удивлению, встретила понимание. Главный управляющий лишь потребовал уладить дела башни на семь лет вперед.

Делать особые приготовления и не требовалось – все можно было спокойно оставить Чжу Цзиню, ведь именно так они и поступали в предыдущие годы. Самое полезное, что она могла сделать для пагоды Десяти цветов, – это не мешать Чжу Цзиню работать.

Размышляя о предстоящих семи годах сна, в течение которых она никак не сможет доставить управляющему проблем, Чэн Юй мысленно усмехнулась: «Наверное, он ждал этого дня с тех самых пор, как я впервые самовольно залезла на крышу…»

Две недели ушли на прощальные пиры с друзьями в столице, еще две недели – на трогательные беседы с каждым цветком и деревом в пагоде. Затем, выбрав благоприятную ночь, Чэн Юй с благоговением открыла расшитую парчой шкатулку, оставленную Лянь Суном, готовясь принять «Пыль Успокоения» и погрузиться в семилетнее ожидание исполнения их обещания.

Но неожиданно шкатулка оказалась пуста. Снадобье таинственным образом пропало.

Все обитатели пагоды обыскали каждый угол, но за три месяца так и не нашли пропажу. Столкнувшись с неизбежной действительностью, Чэн Юй ушла в себя. На грани сна и яви она просуществовала еще полгода.

За это время ее былая живость угасла. Словно цветок, распустившийся несвоевременно, Чэн Юй тщетно пыталась сохранить видимость жизни. Из вежливости она все еще улыбалась, но без солнца и влаги ее душа медленно увядала.