Книга Я - Ведьма, страница 8 – Нина Ахминеева

Вальтер широко раскрытыми от удивления глазами смотрел на Алекса.

— Да, мой друг, — грустно улыбнувшись, произнес Алекс с печалью в голосе, словно поставив точку, — Боюсь, что все для нас кончено. Времени практически не осталось. Без носителя силы сердце не восстановить. А это означает одно — Аралис обречен.

Александр замолк, поочередно застегнул под самое горло все пуговицы пиджака и одернув его полы, поглядел куда-то поверх головы Вальтера. Через несколько секунд он промолвил с явной, ничем не прикрытой болью:

— Думаю, что сегодня мне придется рассказать на совете, что же значит для нашего Мира разбитое хрустальное сердце.

Вальтер с тревогой на лице, чуть дотронулся до ткани на рукаве пиджака Александра, чем привлек его внимание, и спросил тихо:

— Алекс, ты точно уверен, что надо это им говорить?

Не глядя на Вальтера, но словно рассуждая с самим собой, Алекс ответил:

— Нет, не уверен. Не уверен… И я впервые не знаю, что делать дальше. Абсолютно.

При этом, не смотря на только что сказанные слова, Александр де Лафайте уверенно, без малейшей нервозности, распахнул тяжелую массивную дверь и вышел из своего кабинета.

Стремительным, легким шагом, который так не сочетался с его атлетичной фигурой, мужчина прошел по белому мраморному полу широкого коридора своего дворца, в сторону большого зала советов. Александр шел на очередное ежегодное заседание членов советов 5 государств, где его уже больше часа терпеливо ожидали все пять глав государств мира Аралис.

Тонкая травинка щекотала мои ноздри.

— Апчхи! — громко чихнула я и, чуть приоткрыв глаза, сквозь маленькие щелочки увидела склонившееся надо мной детское, щекастое веснушчатое личико. Мальчишка бесцеремонно потряс меня за плечо.

— Чего лежишь-то? Умаялась что ли? Иль болит чего?

Лица мальчишки предо мной уже не было, оно сместилось куда-то в сторону. Задумчиво глядя на плывущие по голубому небу белоснежные облака, я лениво размышляла: «Действительно, чего это я лежу? И, собственно, где я лежу?» Я с трудом села, опираясь руками о густую высокую траву, в которой сейчас сидела, а раньше, по всей видимости, лежала, и охнула от резкой боли во всех мышцах. Все мое тело, словно до этой секунды полностью занемевшее, разом начали колоть сотни, нет, тысячи иголок!

Адская боль во всем теле мешала сделать малейшее движение и, скручивая мои мышцы в жгуты, приносила такую муку, что из моих глаз невольно соленой рекой хлынули слезы. Как только боль чуть поутихла, я попыталась стереть тыльной стороной ладони слезы, продолжающие литься из моих глаз. Мальчик по-прежнему настойчиво смотрел на меня, явно все ещё ожидая ответа.

— Что тебе, надобно дитятко? И умаялась, и, видимо, слегка приболела, раз прилегла отдохнуть, — произнесла я хриплым голосом, глядя на мальчугана. «Сама, правда, не знаю, чем так внезапно приболела, от чего устала и где прилегла», — эти слова я уже едва слышно пробормотала себе под нос.

Я убрала спутанные волосы с лица и обнаружила, что рядом стоит и разглядывает меня невысокий щуплый мальчишка лет 12, с загорелым лицом и облупленным от солнца носом. На парнишке были надеты просторные, на вид льняные штаны и такая же рубашка с широкими рукавами. Он не спеша потер свою босую ступню с грязной пяткой о чистую ткань второй штанины, задумчиво продолжая пожёвывать тонкий стебелек длинной травинки. Терзают меня смутные сомнения… Не эту ли предварительно пожеванную травинку мне так настойчиво в нос пихали, а теперь снова жуют? Фууу, гадость какая!