Книга Попаданка. Финал, страница 147 – Нина Ахминеева

Мечтательниц жаль. Но уверять Лукерью, что все у них непременно получится, не стану. Не каждому дано стать предпринимателем. Печально, но факт. Конечно, я могу в чем-то оказать содействие. Однако взваливать на себя чужой бизнес абсолютно нет желания.

Желая подбодрить, я коснулась ладони, расстроенной женщины. Та подняла на меня блестящий от эмоций взгляд. Совсем по-детски шмыгнув носом, попросила:

— Можно я, как и прежде готовить для вас стану? А Степка, если пожелаете, в вашей новой квартире цветы в горшках вырастит. И красота, и уют. Опять же запах приятный.

— И про готовку, и про цветы — отличное предложение. Всеми руками «за», — я тепло улыбнулась. — Боюсь, Степану горшочных цветов будет мало. Сегодня должен прийти барон Росс, я поговорю с ним. Возможно, вместе что-то еще придумаем, для твоего мужа.

— Совсем позабыла! — неожиданно воскликнула Лукерья и шлепнула ладонями по бедрам. Торопливо оголив правую руку, она показала мне запястье и торжественно сообщила: — Вот такой знак принадлежности к могучему клану одаренных в России, теперича есть у всех в особняке. Как блокировка сил спала, так сразу значится у всех одаренных и проявился символ ентот.

И с чего вдруг такая резкая смена темы?

Я озадаченно рассматривала затейливую руну на руке женщины. И ничегошеньки не понимала. Постепенно до меня стал доходить смысл услышанного.

Повариха заверила, что знаки появились у всех одаренных. На сто процентов уверена, что никаких «символов» у меня на теле нет. А вот у Кости на шее видела. Да вот только татушка у темного мага была совсем другой.

— Луша, ты, случайно, не знаешь, эти татуировки у вас идентичны или разные? — я напряженно смотрела на женщину.

— У всех одинаковые, — повариха энергично кивнула. Подавшись ко мне, заговорила громким, таинственным шепотом: — Тут же вот что еще было. Как сила-то вернулась, да знаки проявились, все мы слышали один и тот же голос: барона нашего. Тут никакой ошибки нету. Константин Александрович это был, — она многозначительно пошевелила бровями. — Сказал он нам, что теперича будет хранителем тех, кто наделен даром в стране этой. И значится с сегодняшнего дня, тот кто преступит закон чести, неумолимо понесет наказание. А тот, кто действительно нуждается в помощи — ее получит. Во как, — женщина довольно заулыбалась.

Шок — это по-нашему. Символы принадлежности, хранитель одаренных… Зачем все это понадобилось Константину? Чего я не знаю⁈

В памяти внезапно всплыла картинка. «Президент» испуганно косится на правую руку, кланяется Россу и говорит: «Повинуюсь, Хранитель».

Что, если это знак не принадлежности, а допустим, подчинения?

— А какой с утра мрачный князь наш, — прервала размышления разговорившаяся Луша. — Не кричит, но такой злой, что аж на глаза ему попадаться не хочется. Я чего вам еду-то в комнату и принесла. Что б поели нормально. Прислуживала нашим за завтраком, так никто почитай ничего и не ел. Кусок в горло не лез. И праздничного обеда скорее всего не выйдет. Вам уж лучше у себя сегодня кушать, чем на князюшку нашего смотреть-то. Как есть аппетит своим видом, да настроением попортит.

Уф-ф. Слов нет, сплошные эмоции.

— Спасибо, Луш, — я откинулась на спинку дивана, закинула ногу за ногу.

— Побегу я. Мясо у меня в маринаде стоит. Если чего вкусненького захотите, так сразу звоните, — она ткнула пальцем в аппарат внутренней связи. — Мигом принесу, — по привычке поклонившись, повариха торопливо удалилась.