Книга Попаданка 2, страница 81 – Нина Ахминеева

Рая задумалась, не отводя от меня серьезного взгляда.

— Яды, стимуляторы, психотропные вещества и тому подобное на тебя не подействуют, — начала перечислять она. — Повлиять на разум в принципе невозможно. К сожалению, прошлое считать — вполне. Хотя вряд ли существуют такие артефакты, ну а мой дар уникален. Не слышала, чтобы им еще кто-то владел. Но на всякий случай избегай длительных прикосновений чужих людей. Если хочешь, завтра поставлю защиту, и тогда можно совсем не переживать.

— Конечно хочу!

— Ну и замечательно, — собеседница тепло улыбнулась, но глаза остались серьезными. Больше не промолвив ни слова, она принялась пить кофе.

Я же, ковыряя ложечкой пирожное, погрузилась в размышления о предстоящей встрече. На душе было тревожно: меня страшила неизвестность.

Так, надо отвлечься. Отодвинула десерт и поинтересовалась:

— Рай, а при считывании прошлого все-все видишь, или что-то ускользает?

Наставница допила кофе и лишь потом ответила:

— Наш мозг — как мощный сервер. Человек запоминает то, что с ним когда-либо происходило, до мельчайших деталей, однако память предоставляет воспоминания избирательно. Я же читаю все, но смотрю выборочно, отбираю вещи, которые оставили сильный эмоциональный след, ну или ищу то, что хочу узнать. А после все чужое удаляю. Благо, мой дар это позволяет.

— А вдруг в первый раз упустила нечто важное? — я непонимающе нахмурилась. — Допустим, сведения очень нужны, но считать по новому возможности нет. Не проще ли хранить и доставать по мере необходимости?

— Не проще. Вот представь: прикоснувшись к человеку, ты вбираешь в себя всю прожитую им жизнь. Это и вкус грудного молока, и первая радость, когда удалось собрать пирамидку, и крапинки в зеленых глазах соседской девчонки, — Рая тяжело вздохнула. — Единовременно приходит гигантское количество информации. И так от каждого. Но мозг на длительную обработку и хранение чужих воспоминаний не рассчитан. Я просто сойду с ума.

— Да, этого я не учла.

Раиса невесело усмехнулась и сосредоточилась на пирожном.

— Из всех людей, чье прошлое считывала, ты единственная это почувствовала, — примерно через минуту снова заговорила она. — И дело тут не в силе двойной звезды. Я раньше работала с подобными тебе, и они ничего не заподозрили. А ты сразу распознала. Почему так — в душе не чаю, — Светлакова развела руками.

— А случалось, что не сумела увидеть прошлое?

Наставница мгновенно догадалась, к чему я клоню, подалась ко мне и прошептала:

— Я попробую считать службиста. Все, к нам идут.

Я подняла глаза и заметила уверенно направляющегося к нашему столику юношу. Подойдя, худенький парень беспрепятственно миновал пошедший рябью полог тишины, непринужденно сел напротив нас.

— Добрый день, Владислава Юрьевна, Раиса Дмитриевна.

— Мы знакомы? — наставница вопросительно изогнула бровь.

— С вами, Раиса Дмитриевна, пока заочно. Позвольте представиться: Семен Семенович Иванов, — парень вежливо склонил голову и повернулся ко мне. — Вчера за ужином вы покорили меня своей красотой, Владислава Юрьевна. А теперь я убедился, что и в вечернем платье, и в школьной форме вы одинаково прекрасны.

Стоп. «Фээсбэшник», с которым я общалась в доме Росса, — взрослый мужчина. А этому парню от силы лет семнадцать. Что, черт возьми, происходит?