Книга Академия Эвейл. Вместе мы справимся, страница 40 – Анна Василевская

Я спала и мне снился папа. Как будто я заболела очень сильно и требую к себе отца, а он в командировке.

— Я не поправлюсь, пока папа не приедет, — ворчу из под одеяла упрямо я.

— Дорогая, папа не может, он в командировке — уговаривает мама, — выпей лекарство и станет легче.

Лекарство я пью, но внутри-то знаю, что пока папа не приедет, так и не поправлюсь. Болезнь тянется вязкой нитью, не отпуская меня, заставляя мучать и метаться в кровати в лихорадке день за днем. И вот однажды я просыпаюсь и вижу папу у своей кровати:

— Ну что же ты, малышка, маму пугаешь? — спрашивает он меня строго, но глаза его улыбаются.

И я знаю, что теперь уже все, болезнь отступит, и я буду здорова. Папа сидит у моей постели целый день, читает мне сказки, поет свои выдуманные колыбельные и поит лекарствами, которые прописал дядя доктор. А на утро я просыпаюсь здоровой. Это такое чувство, когда вроде бы и слабость сильная, и горло еще болит. Но при этом ты чувствуешь, что поправилась, болезнь отступила, осталось только сил поднабраться.

Потом мама рассказывала, что тогда я заболела действительно сильно, пневмония. Никакие лекарства не помогали и уже думали о том, чтобы положить меня в больницу. Но папа прервал свою командировку и приехал меня навестить. Удивительно, но я сразу пошла на поправку.

Вот и сегодня мне снился папа, он пел мне колыбельную, как в детстве, чтобы я быстрее поправилась. А я слушала и не хотела верить, что это только во сне

В дверь постучали, и стало обидно, что меня разбудили от такого славного сна. Но пришлось вставать.

За дверью обнаружился месье Дюкре.

Этого я совсем не ожидала. Думала, что лекарь пришел или кто-то из однокурсников заглянул проведать. И сразу осознала, что открыла дверь в простой хлопковой пижаме и с растрепанными волосами. Пижама, конечно, была весьма скромная, из плотной ткани — просторные штаны и блузка с длинным рукавом. На голове скатался один большой колтун из волос. Захотелось захлопнуть дверь у младшего преподавателя магзоологии перед носом, но воспитание взяло верх. Я расправила плечи и посмотрела на гостя свысока, хоть он и был на голову меня выше.

— Вы что-то хотели, месье Дюкре?

Он моргнул, видимо, тоже осознавая, что я не совсем готова к приему посетителей.

— Не пригласишь меня войти? Не хотел бы разговаривать в коридоре.

Я недовольно поморщилась, приглашая его в комнату. Общаться с привлекательным мужчиной в таком виде не хотелось, а уж себе я могла признаться, что месье Дюкре привлекательный. Но делать нечего, придется сделать вид, что меня совершенно не напрягает мой не слишком привлекательный вид.

Я забралась с ногами на кровать и закуталась в одеяло. Опять начинало знобить, видимо температура поднималась.

— О чем вы хотели поговорить? — спросила я.

— Твои друзья сказали, что провела ночь в зверинце. Что за записку ты написала?

Я почесала лоб, пытаясь вспомнить, что же было в записке. К тому времени, как я ее писала, мой мозг работал не очень хорошо. Так, что я даже вспомнить не могла что же там было. Я пожала плечами, показывая, что не могу ответить на его вопрос.

Месье Дюкре протянул мне смятый листок бумаги. На нем неровным почерком было написано. “Вы меня закрыли! А Флэр теперь открыт.” Ни подписи, никаких пояснений. Щеки обдало жаром.