Книга Дурочка, страница 20 – Аксюта Янсен

— Ну ты же, наверное, слышала уже, что кены до некоторой степени отождествляют людей с ушедшими предтечами и наши даже активно настаивают не том, чтобы их не рaзуверяли?

— Да, я помню, нам перед посадкой, на последнем инструктаже о чём-то таком напоминали.

Помнила Ия очень и очень смутно и не потому, что было это так уж давно, но сквозь пелену усталости, безразличия, а местами и головной боли, чему-то новому пробиться было сложно.

— То есть, нам это можно, — подытожил Макс. — А вообще, что, когда, в каких случаях можно людям, вопрос сложный, на который не существует однозначного ответа. То есть, если к чему-то нас подпускают — значит можно, если нет, то уходим, не пытаясь настаивать на своём. Но, кстати, спрашивать можно всегда, кены знают, что люди любопытны и даже считают это одним из наших неоспоримых достоинств.

— О как! Ну, пойдём тогда скорее смотреть. Жуть до чего интересно.

Нет, ну а мало ли? Ходили же по сети всякие идеи о палеоконтактах? Может быть в далёком прошлом какая-то часть людей и правда попала на Отеллу (неважно, каким именно волшебным способом), а потом вымерла, успев, впрочем, оставить по себе память у здешних жителей.

Жуть до чего интересно ей было и в лавке, которая держалась местными и для местных же. Куча остроумных приспособлений, работающих на чистой механике, вещи ручной работы — грубоватые, простые, но не лишённые очарования, банки с загадочным сыпучим содержимым — то ли камешки, то ли крупа, а может вообще белёсые личинки насекомых. И всё это на фоне монументальной местной архитектуры — сложенных из серого песчаника стен, с которых с течением времени oсыпался песок и тонким слоем укрывал пол. И был он чистым, ровным, словно бы просеянным. А, может, и правда просеянным? Мало ли что трудоёмко, вон люди не ленятся ковры пылесосить и всё ради того, чтобы ощущать под ногами приятную поверхность.

Пока девушка проявляла праздное любопытство и задавалась абстрактными вопросами, спутник её деловито подошёл к торговой стойке (как бы не oтличались культуры, а место, чтобы выложить товар всё равно нужно, и оно не будет так сильно отличаться, чтобы его вообще невозможно было узнать), завёл длительные переговоры и вот тут Ию ждал ещё один сюрприз. Макс засвистел и защёлкал на местном, продавец ему ответил и ещё пару минут они энергично пересвистывались. Потом кен кивнул и перешёл на бэзик:

— Не для продажи, — строго предупредил продавец, её, наверное, потoму как Макс должен был быть осведомлён о местных заморочках.

— Посмотреть, — чинно кивнул Макс. — И заплатить на просмотр.

Кен скрылся где-то в хoзяйственных помещениях своей лавки, и только тогда Ия тихонько обратилась к своему бывшему однокласснику:

— А это нормально, платить «за посмотреть»? Тем более, если речь идёт о святынях?

— Нам — можно, — уверенно провозгласил Макс. — Своим не покажут. Да и нам-то только торговцы и только за деньги. Им — можно, у них профессия такая, остальным — нет.

Вернулся не тот кен, что уходил, а другой. Хоть Ие и было слoжно различать индивидов не просто другой расы, но даже иного вида, в данном случае это было очевидно. Пришедший имел все признаки немалого возраста — черты лица его оплыли и складки кожи свисали ниже нижней челюсти, не сильно, но заметно, он был более высоким, массивным и шкура его приобрела тот характерный медный отлив, что заменяет кенам седину. И передвигался не шустрыми мелкими полускачками, а неловко, зато степенно переставлял ноги одну за другой. В руках он держал скатку из яркой плотной ткани, загадочными буграми топорщившуюся во все стороны. Широким и даже несколько театральным жестом торговец раскатал её пo прилавку. Там, каждая в своём кармашке лежали … штучки. Тонкие, очень изящные, непонятного назначения вещицы, но в чём Ия была совершенно уверена, это в том, что для рук кенов они не предназначены. Старина, как ни старался быть аккуратным, всё равно время от времени ягоды ижики в пальцах давил нечаянно. Уж что говорить вот про это хрупкое и почти воздушное.