Книга Развод. В ловушке Сумеречного Генерала, страница 40 – Алена Питт

— Я хочу запомнить это мгновение навсегда, — сказал он хрипло. — Тебя на моей кровати. В моём доме. В моей жизни.

— Запоминай, — прошептала я. — А потом — сделай меня своей.

Он усмехнулся — той самой опасной, дьявольской усмешкой, от которой по моему телу пробежала дрожь предвкушения.

— С удовольствием, Анна.

Он начал раздевать меня медленно — мучительно медленно. Сначала пиджак — он расстегнул пуговицы одну за другой, целуя каждый открывающийся сантиметр кожи. Ткань скользнула с плеч, и он стянул её с рук, отбросил в сторону.

— Такая нежная кожа, — прошептал он, проводя губами по моей ключице. — Такая тёплая. Такая… живая.

Блузка последовала за пиджаком — пуговицы расстёгивались с тихим щелчком, и его пальцы, чуть дрожа, касались моей груди сквозь кружево бюстгальтера.

— Невероятно, — шептал он, целуя ложбинку между грудей. — Ты пахнешь как… как утро. Как дождь. Как жизнь.

Я изогнулась под ним, зарываясь пальцами в его волосы.

— Алекс, — выдохнула я. — Пожалуйста…

— Что — пожалуйста? — он поднял голову, и в его глазах плясали черти. — Скажи, чего ты хочешь.

— Я хочу чувствовать тебя. Всего. Без одежды. Без барьеров.

Он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то древнее, первобытное. Он сел, стянул через голову рубашку — одним движением, резко, нетерпеливо. Ткань полетела на пол. Я увидела его торс — смуглая кожа, перекатывающиеся мышцы, шрамы, которые покрывали его тело, как карта битв. Один — длинный, наискосок через грудь, от правого плеча до левого бока.

— Это от южного дракона, — сказал он, перехватив мой взгляд. — В битве при Кровавом ущелье. Он чуть не оторвал мне крыло.

— Ты выжил.

— Я выжил ради тебя, — он наклонился и поцеловал шрам на моей груди. — Я всегда выживал ради тебя.

Его руки скользнули к моей юбке — он расстегнул молнию, стянул ткань вниз, вместе с чулками. Я осталась в одном белье — кружевном, чёрном, которое купила когда-то для себя, в тайной надежде, что однажды оно кому-то понравится.

Он смотрел на меня долго, обводя взглядом каждый изгиб моего тела.

— Ты богиня, — сказал он хрипло. — Настоящая богиня.

— Я просто женщина, — выдохнула я.

— Ты — моя женщина, — он расстегнул застёжку бюстгальтера одним движением — щёлк, и кружево упало на простыни. — И я буду любить тебя так, как ты заслуживаешь.

Он накрыл мою грудь ртом — горячим, влажным, и я выгнулась дугой, застонав. Его язык описывал круги вокруг соска, то дразня, то накрывая полностью, и я впивалась ногтями в его плечи, теряя голову от ощущений.

— Алекс… — прошептала я, задыхаясь. — Пожалуйста…

— Что — пожалуйста? — повторил он, поднимая голову. Его глаза горели золотом. — Скажи, что ты хочешь меня. Скажи, что ты моя.

— Я хочу тебя… — выдохнула я. — Я твоя… вся… навсегда…

Он выдохнул — будто сдерживал дыхание всё это время — и скользнул рукой к моим трусикам. Тонкое кружево не выдержало — он разорвал его, не глядя, не заботясь, отбросил в сторону. Его пальцы скользнули туда, где было горячо и влажно, и я закусила губу, чтобы не закричать.

— Ты хочешь меня, Анна, — сказал он, глядя мне в глаза. Его пальцы двигались внутри меня — медленно, мучительно дразняще. — Я чувствую это. Каждой клеткой. Ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя.

— Да, — выдохнула я, почти теряя сознание от желания. — Да, да, да…