Книга После развода. Хозяйка морковной усадьбы, страница 22 – Инари Лу

Легкая ухмылка касается его губ.

— Ты думала, что мы питаемся грызунами какими-нибудь?

— Ну, почему бы и нет, — протягиваю я.

— Я в образе человека, поэтому могу есть все, что едите вы.

— Ну, тогда присаживайся.

Он подходит к нашему горе-столу и берет первый попавшийся стул. Я напрягаюсь. Здесь все обветшалое и сломанное, Еще упадет с него. Но Кроум спокойно садится на стул и наливает себе в стакан молока.

— Ты прошлый раз так неожиданно исчез, — произношу я.

— Ты просто уснула и не заметила.

Мне казалось, что я отключилась всего на пару минут. А очнулась только на следующее утро.

— Тебе надоело сидеть в подвале? — спрашиваю его.

— Если честно — да. Я провел там немало времени. А теперь здесь появились вы, и мне стало интересно, как ты будешь тут обустраиваться. Особенно что-нибудь выращивать на землях, которые истощены.

Доев свою порцию хлеба, я выпиваю стакан молока.

— Я справлюсь, — твердо произношу я.

После ужина Элис убирает посуду, а мы с Кроумом выходим на улицу. Прохладный воздух пронизывает насквозь и пахнет сыростью и старым деревом Но я не показываю вида, что мне холодно.

Прислоняюсь к стене, наблюдая, как Кроум неторопливо рассматривает покосившийся дверной проем. Остановливается перед дверью и мощится.

— Удивительно, что она ещё держится, — бормочет он, осторожно касаясь рассохшегося косяка. Дверь жалобно скрипит на единственной уцелевшей петле.

— Я подпирала её палкой, чтоб сильно не дуло, — признаюсь я.

Кроум оборачивается, и в его янтарных глазах мелькает что-то между укором и снисхождением.

— Это не поможет. Хотя твои друзья Хельмуты справятся с этой задачей в два счета, — в его вертикальных узких зрачках сверкает металлический блеск.

А потом он куда-то исчезает. И возвращается с потрёпанным ящиком с инструментами, про который я благополучно забыла. Достаёт стамеску и молоток. Его движения удивительно точны для существа, который в принципе никогда не занимался ремонтом заброшенных усадеб.

Я опускаюсь на ступеньку, обхватив колени руками. Наблюдать за работой Кроума странное удовольствие. Он поддевает стамеской гнилую древесину, и та осыпается трухой. Но когда он проводит ладонью по краю проёма, между его пальцами вспыхивает серебристое сияние.

Лунная магия.

Я затаиваю дыхание. Свечение стекает с его рук, словно жидкий свет, просачивается в трещины дерева. Там, где оно касается почерневших волокон, они светлеют, твердеют, словно время течёт вспять. Гниль отступает. Древесина снова пахнет живым деревом.

— Это же... - шепчу я. — Ты исцеляешь дверь?

— Дерево когда-то было живым, — отвечает Кроум, не поднимая глаз. — Оно помнит. Моя магия просто напоминает ему.

Серебряные нити света обвивают косяк, впитываются в него. Кроум берёт новую петлю из моего ящика — откуда она там взялась, я не знаю.

Видимо, магия.

Прикладывает к восстановленной древесине. Несколько точных ударов молотка, и петля сидит так крепко, словно её установили вчера.

Я не могу отвести взгляда от его рук, которые бережно придерживают дерево. Магия, способная залечивать смертельные раны, возвращает к жизни забытую дверь.

— Ты мог бы просто починить её магией, — говорю я. — Зачем инструменты?

Кроум поднимает на меня взгляд, и слегка улыбается.

— Магия даёт жизнь. Но форму создают руки. — Он снова поворачивается к двери. — К тому же, мне нравится работать с деревом. Оно честное. Не спорит.