Книга Прочь с моих грядок, дракон!, страница 16 – Мария Эмет

— Господин? — удивилась женщина. Она вскочила со скамьи и поклонилась.

Мужик попытался последовать ее примеру, но чуть не перевернул стол, зацепившись за него пузом.

— Что вы здесь делаете? — не унималась Фонна.

— Дела, — отрезал коротко и невольно засмотрелся на их чашки.

Каша. Они ели самую обыкновенную кашу.

— Господин! — вдруг позвал кучер. — Вам ну очень повезло с женой!

Фонна скривилась и, судя по звуку, попыталась пнуть мужика под столом. Тот погрозил ей пальцем, а она прошипела едва слышное «молчи».

— Зачем? — удивился тот — Я правду говорю! Господин, она у вас ну просто прелесть. Добрая, трудолюбивая, а готовит как... Из ничего такую кашу заварила! Короче, не женщина — мечта. Мне б такую!

«Убью», — сказал дракон, и я внезапно оказался солидарен.

— Она... Сама сварила кашу? — спросил у управляющей, а получив утвердительный ответ бросился к кастрюле.

Открыл крышку и вытаращился на содержимое.

Нет. Не может быть. Не верю. Наверняка Элена упросила их соврать. Подозревала, что я приеду и приказала слугам нести эту ересь.

Звучит как бред. Но то, что жена умеет готовить, звучит как полнейший абсурд!

— Где же она сейчас?

Фонна потупила глаза. Выходит, моя дагадка права. Кашу сварила не Элена, а она. А Элена сейчас бессовестно спит.

— Простите, мой лорд... — протянула управляющая.

— Где. Она? — повторил с нажимом.

— Да в агароде она, в агароде! — отозвался кучер. — Хрядки копаит.

Элена?! Мы точно говорим об одном человеке? Моя жена... Моя почти бывшая жена падала в обморок от слова «работа», а про огород она слышала разве что краем уха.

— Простите, милорд! — воскликнула Фонна. — Я говорила ей, что это не женское дело. Отговорить пыталась, а она отмахнулась и за лопатой пошла... — женщина огляделась, а после шагнула ко мне и прошептала: — Мне кажется, она сошла с ума. Нет... Я уверена в это.

Елена

Проснулась я рано. Надела самое простое платье из имеющихся, кое-как соорудила косу из длиннющих волос, но после плюнула и накрыла получившееся гнездо платком.

Все-таки такая шевелюра не по мне. Я всю жизнь с короткой стрижкой ходила. Однако резать жалко! Такое богатство пропадет...

В доме было решительно нечего есть, а позавтракать хотелось жуть как! В последний раз я ела в своем мире, и то — из трубочки.

Вооружившись корзиной, найденной в одной из комнат, и простеньким колечком с ярким камушком, я отправилась вниз, к деревне.

По правде говоря, не уверена, что поселение можно назвать деревней. Уж слишком оно большое. Впрочем, до гордого звания Город эта россыпь кривых домиков тоже не дотягивает.

Либо строители устали на полпути, махнули рукой и ушли. Либо у них было слишком много материала, а потому они решили — чего добру пропадать? Продолжим строить. Ну и продолжили, собственно говоря.

Людей, как и вчера, было немного. Кто-то наблюдал за мной из окон, но были и активисты:

— Пшла вон! — рявкнула дородная женщина и попыталась облить меня содержимым ведра.

Не попала. Разочарованно нахмурившись, она пару секунд косилась на добротное ведро. Видимо, ценность его оказалась невелика, а потому…

Короче, ведро полетело следом за помоями. И снова мимо!

— М...да, — протянула я, ускоряя шаг.

Меня здесь не просто не любят. Меня здесь ненавидят лютой ненавистью. Вон, даже ведра не пожалели.