Книга Влюблённый домовой, страница 18 – Алёна Сереброва

— Ну, ты посмотри, какой ты неряха, Лимик! — выговаривает она игрушке, отряхивая её от налипшей на плюшевый бок пыли. — Как так можно? Мне тебя что, постирать?

С новым порывом ветра Даш отвлекается, теряя всякий интерес к игрушке, но вместе с тем приобретая его к яблоне. Она помнит дерево в цвету. Бело-розоватые, пышные, как безешки, цветы делали его похожим на большой букет на ножке. Сейчас же дерево усыпано красноватыми и зеленовато-красными плодами. Вкусными, как помнит Даша по прошлым годам.

— Лимик, — шепчет Даша, будто её кто-то может подслушать. — А давай папе тоже сюрприз сделаем?

Сорвавшись с места, Даша несётся к самому большому и раскидистому дереву. На нём, на первый взгляд больше всех этих красных, ароматных, как подсказывает память, плодов.

— Посиди тут!

Положив игрушку на лавочку рядом с деревом, Даша тянется к веткам, но все яблоки оказываются гораздо выше, чем она может дотянуться. Не помогает даже висение на этих самых ветках. Даша пробует качать одну, другую, но на землю падает только одно яблоко, да и то оказывается червивое.

— Фу! — высказывает свою мысль Даша, запустив яблоко в кусты. — Ага!

Озарение приходит внезапно, и она косится на дом позади себя, но там так до сих пор никого нет и в окнах тоже вроде бы никого не видно.

Папа не разрешает Даша лазить по деревьям, но он же не видит, а значит можно. С друзьями-то она не раз и не два лазила и ничего.

Запрокинув голову, Даша прикидывает с какой стороны больше всего яблок и за какую ветку лучше всего уцепиться, чтобы подтянуться.

— Ага, — задумчиво бормочет она и, ухватившись за нужную ветку, поднимается, преодолевая первый барьер.

Дальше оказывается не легче, но Даша преодолевает ещё пару веток, где подтягиваясь, где заползая. Подол платья цепляется за тонкие сучки, тормозя и мешая, но Даша лишь закусывает губу. Идти переодеваться? Ну вот ещё!

Здесь собирать яблоки гораздо удобней, да и держаться тоже.

Ухватившись за следующую ветку, Даша осторожно подвигается к яблокам и, дёргая красноватые плоды, засовывает их за воротник платья. Крепкий пояс не позволяет тем вывалиться, надёжно удерживая их внутри.

— Уф! Всё, хватит!

Продолжая цепляться за ветку, Даша медленно продвигается обратно, однако в какой-то момент подошва сандалика скользит на коре и нога срывается, теряя опору.

Даша едва успевает ухватиться посильнее за ветку пальцами, однако та предательски трещит и ломается.

— Пап! — испуганно вскрикивает Даша, чувствуя, как притягивает её к себе земля…

Павел вздрагивает всем своим кошачьим телом, просыпаясь и распахивая глаза. Рядом, точно так же дёргается Лина. Ему кажется, что он слышит ещё и всхлип: отчаянно-надтреснутый, больной.

Тусклый свет вспыхнувшего на тумбочке ночника на мгновение всё равно ослепляет, заставляя зажмуриться, а когда Павел наконец-то снова открывает глаза, то одного взгляда хватает, чтобы понять. Они с Линой видели один и тот же сон.

Павел и сам не понимает, когда успевает перетечь в человеческую форму, просто вот он смотрит на Лину снизу вверх, а вот уже чуть-чуть сверху заглядывает в заплаканное лицо.

— Паш… Это… она?

Лина шумно втягивает носом воздух, вцепляясь пальцами в рукав джинсовки. Павел бы и рад сказать, что это просто сон, рад успокоить, но не может. Слишком много деталей совпадает: игрушка, зелёное платье, сандали. Он не видел лица, но больше чем уверен, что это она. И то, что всё это приснилось одновременно им обоим, только ещё сильнее убеждает — это не просто сон.