Книга Дело о стаях, страница 51 – Алёна Сереброва

— Простите.

— Так, мы тут не в вежливости расшаркиваться пришли. Проектор есть? — Герман отворачивается от стола, кидая взгляд на Потапа. — Включайте.

— Пять сек, — обещает Бурый и, встав на диван, завешивает ковёр белой простынёй.

* * *

Единственным источником света в комнате, когда Бурый выключает последний светильник, остаётся монитор ноутбука. Влас, как и в тот момент, когда они только пришли, сидит, снова нацепив большие наушники и, похоже, полностью отрешившись от происходящего.

Славу так и подмывает обойти стол, чтобы заглянуть в экран, однако Потап уже включает маленький, соединенный с мобильником, проектор, направляя его на простыню, и на белом фоне появляется картинка карты с лаконичной надписью: «Заповедник».

— Итак, что мы имеем? — уточняет Герман, и Потап не заставляет себя ждать, рапортуя:

— Альфа. Тот, которого ты искал. Наткнулись ребята случайно, если честно. Если бы не…

Герман останавливает Потапа одним движением руки и тот послушно замолкает.

— Для начала, сейчас с нами Владислав и он понятия не имеет о чём идёт речь.

— Как будто оборотней не видел, — бурчит Бурый и на губах Германа появляется кривая улыбка.

— Видел, оборотней он точно видел. Итак, несколько лет назад, когда я ещё только стал собирать команду и порой ходил на охоту то с одними, то с другими, — Герман начинает издалека, будто бы сказку рассказывает: медленно, плавно, почти заунывно.

«В тридевятом царстве, в тридесятом государстве» — в тон ему продолжает Слава мысленно. Он не пытается ехидничать или дразнить, скорее отвлекает сам себя, потому что от пристального взгляда Германа становится не по себе.

— Была стая. Небольшая, но отравляющая весь город. Люди понятия не имели кто жил с ними бок о бок, как не замечают они бродячих псов, пока не становится слишком поздно.

Руки непроизвольно сжимаются в кулаки, и Слава прячет их в карманы толстовки.

«Не заводись, Слав. Успокойся».

Ему претит сравнение стаи оборотней с бродячими собаками.

— И как твоё прошлое касается предстоящей охоты?

Слава перекатывается с пятки на носок, изображая живейший интерес и наблюдая за тем, как улыбка на губах Германа становится полной.

— К сожалению, — продолжает Герман. Улыбка его сменяется лёгкой досадой, а отбрасываемые проектором тени делают лицо похожим на неприятную маску. — Одному из стаи тогда удалось улизнуть. Сначала добраться до него не представлялось возможным, а потом он пропал. Вероятно, зализывал раны и разбирался с новым статусом, а может, создавал стаю, я не знаю. Зато теперь у нас есть шанс закончить начатое. Итак, — снова повторяет Герман, отворачиваясь и отпуска Славу из прицела своих глаз. — Потап, продолжай.

— Если бы не щенок мы бы и не обратили на них внимание. Семья и семья, отец и ребёнок, а потом девчонка сверкнула жёлтыми глазищами. Видите ли, игрушку она потеряла. Да там эта игрушка… Серое нечто в розовом чём-то там.

«Вязаный волчок в розовом комбинезоне, — внутренне холодея, поправляет Слава. — Любимая Анина игрушка. Подарок бабушки на второе день рождения. Нет… Это не они. Они отдыхают у мамы и с ними всё в порядке».

Слава не слышит ничего из того, что ещё говорит Потап. В ушах шумит, будто в голове работает ненастроенное радио.

На белом полотне всё ещё отображается карта заповедника, и Слава невольно задаётся вопросом: