Книга Дело о стаях, страница 2 – Алёна Сереброва

Машину мотает на каждом повороте, так что бронежилет одевается с трудом, а ругань так и вертится на языке. С которого едва не срывается, когда майор заявляет:

— Внутрь вы с ними не идёте.

Не с «нами», отмечает Слава, а с «ними». Майор двигаться со своего места, похоже, не собирается.

— Ошибаетесь, — Слава показательно перезаряжает пистолет. — Я должен быть там.

Он кивает в сторону окошка, за которым медленно проплывает улица. Похоже, водитель сбросил скорость.

— Послушайте. Я за вас отвечаю, поэтому вы сидите здесь тихо и не высовываетесь. Ребята знают что делать.

— А теперь послушайте меня. Вы даже не представляете, что можете там найти. Поэтому. Я. Иду. Туда.

Слава выделяет каждое слово, давая понять, что не намерен отступать. Он идёт и точка.

— Я с вами или без вас.

— Шиза! — как плевок летит в спину, когда Слава первым шагает на нагретый солнцем асфальт, стоит только фургону остановиться.

Впереди старый, требующий сноса, некогда жёлтый двухэтажный дом, укрытый с нескольких сторон одетыми в зелень деревьями и разросшимися кустами. Длинная трещина уродует осыпающийся краской фасад, двери подъездов гостеприимно открыты, но выглядят, как голодные пасти.

Слава замирает, чувствуя, как сердце в груди разгоняется, отдавая грохотом в ушах. Сколько бы он ни бравировал, сколько бы ни давил, но это всё равно будет третий его выезд. В два первых раза с ним был кто-то из команды, сейчас же…

Он оборачивается, чтобы успеть заметить кивок майора и быстро двинувшегося к ближайшему подъезду кинолога с собакой. Они, видимо, о чём-то договорились внутри фургона, потому что сейчас не звучит ни слова. Ровно до тех пор, пока пёс не доходит до дверного проёма.

Слава щурится, наблюдая за тем, как собака напряжённо замирает на границе света и тьмы, как инстинктивно поджимает хвост и начинает поскуливать.

До боли знакомая и красноречивая реакция. Они пришли по адресу. И самое главное — жертва ещё жива.

Майор ругается сквозь зубы, кинолог отступает, уводя с каждым шагом всё больше успокаивающегося пса, Слава снимает пистолет с предохранителя.

Он ещё какое-то время мнётся, чувствуя, как потеют ладони, и, дождавшись решения майора, следует за командой. Вверх ему не надо, никто не будет держать жертву в старой, насквозь прогнившей квартире с окнами и отвратительной звукоизоляцией.

«Вниз» — решает он, замерев перед раззявленной пастью подвала, к которой, словно каменный язык, ведут несколько ступенек.

Слава включает фонарик, прежде чем окунуться в темноту. И, судя по тому, что рядом тьму разрезает ещё один луч, не все из группы пошли наверх.

* * *

Происходящее Славе нравится всё меньше и меньше. Слишком уж… просто.

Они без проблем спускаются по короткому узкому коридору, довольно быстро находят выключатель. Висящие на скрученных проводах голые лампочки, мигнув пару раз, тускло освещают старые, кое-где покосившиеся двери, идущие по потолку проржавевшие трубы и обветшавшие кабели.

«Слишком просто» — соглашается Слава, облекая в мысли неприятное, царапающее ощущение внутри.

Из всего ряда дверей выделяется лишь одна, почти посередине подвала: даже на вид крепкая и совсем новая.

Поймав взгляд полицейского, Слава кивает в её сторону. Он ждёт, что тот воспользуется рацией и вызовет подкрепление. Слава точно знает, что лезть вдвоём опасно. Однако, ни его самого, ни его мнение воспринимать всерьёз, похоже, не собираются. Полицейский даже не тянется к рации, но к цели всё-таки приближается и знакомым жестом указывает пистолетом на дверь.