Книга Не Снегурочка, страница 96 – Алёна Сереброва

Влада помнит, чем закончился их предыдущий разговор и поэтому медлит, не решаясь сказать. Он может ей просто снова не поверить. А желание призвать в мир ещё одного бога звучит и вовсе как билет к психиатру.

— Если ты не расскажешь, то я не смогу тебе помочь.

— Он призвал Морену. Я знаю, вы говорили, что это невозможно и она лишь миф, но... Я видела её.

Влада представляет себе, как выглядит сейчас со стороны и ждёт, что Николай Леонидович покрутит пальцем у виска. Однако тот почему-то не спешит это делать, только задумчиво смотрит, что становится немного не по себе.

— Видела, значит?.. И какая она?

— Это звучит бредом, да?

Влада морщится, потирая пальцами переносицу. Она чувствует, как времени становится всё меньше, словно есть какой-то рубеж после которого будет слишком поздно.

— Ну почему же... древние верили, что это возможно.

«И ты тоже можешь верить» — заканчивает за него Влада.

— В этих книгах, говорится о том, что успокоить её, так сказать, может лишь Чернобог.

— И тебе...

Николай Леонидович смотрит всё так же задумчиво и будто бы сквозь неё. Никогда прежде Влада не видела у него такого взгляда.

— Мне нужен ритуал его вызова.

Влада давит в себе желание зажмуриться и лишь прикусывает губу изнутри. Она всё сказала и сейчас либо Николай Леонидович подбросит идею, либо Владе придётся что-то придумывать без участия Чернобога. И, она почему-то уже сейчас уверена, что все придумки окажутся провальными.

— И ты считаешь, что справишься с ним?

Вот теперь он определенно смотрит на неё, хотя лучше бы и дальше продолжал смотреть сквозь, потому что от этого пристального, оценивающего взгляда пробирает холодом.

— Понятия не имею. Так ритуал есть?

— Нет.

Сердце отчаянно бьёт о рёбра и кажется, будто кто-то засунул туда руку, вырывая до сих пор трепыхающуюся надежду.

— Но у нас есть список его атрибутов и воображение. Всегда можно сымпровизировать.

Влада замирает, больше не слушая Николая Леонидовича. Перед ней отчётливо предстают обрывки воспоминаний о проведённом в подвале времени. Звуки, что позже превратились в картинки: сложенные в ряд кирпичи, глубокая, похожая на чашу, тарелка в которую Демид Петрович что-то наливал каждый раз, когда приходил.

— И, подозреваю, понадобится кровь. Почему-то в ритуалах её слишком часто упоминают... — задумчиво бормочет Николай Леонидович, шурша страницами одной из книг.

У Влады в мозгу что-то щёлкает от понимания. Встают на нужные места, словно куски пазла, картинки. Вот Майя с перевязанной ладонью, говорит, что поцарапалась. Вот тихо, болезненно шипит, когда освобождает её от наручников.

Как-то воочию представляется, что порезавшись, царапины ведь не бинтуют, Майя недовольно машет рукой и с кожи срываются капли крови, разлетаясь в разные стороны. Хотя бы одна могла попасть на те кирпичи.

«На алтарь...»

Наверняка именно поэтому Морена и явилась в мир, а так же выбрала именно Майю своим сосудом.

— Что у Чернобога за символ, Николай Леонидович? И какие, говорите, у него там атрибуты?

Где был призван один бог, может быть призван и второй, а значит Владе нужно обратно в подвал. Благо, благодаря Ксю, дорогу она теперь знает.

— А мелка у вас не найдётся?

Когда звонит мать, Влада врёт, что ещё в школе, успокаивая тем, что и Матвей рядом. Ложь горчит на языке, неприятно оседая где-то внутри, однако понимание, что говорить правду нельзя останавливает, не давая сорваться.