Книга Не Снегурочка, страница 90 – Алёна Сереброва

Около дома нет никаких следов, кроме их собственных, а единственное окно бликует, отражая хмурое небо в орнаменте из деревьев. Лишь память о сне и совсем недавно шедшая впереди Ксю дают надежду, что они сейчас там, где нужно. Даже если Матвей прав и это не Ксю. Тем более если это так.

— Влад, позвони в полицию.

— Мы уже это проходили.

— Скажи, что слышала детский крик в домике. Если Соня действительно там, то...

— Я быстро, — обещает Влада, отступая к дому. — Туда и обратно. Может, её там и нет.

Не Сони, Морены, однако имя Влада не произносит. Почему-то кажется, что скажи она его и та услышит. Не отзовётся, но будет ждать, и тогда проблем окажется гораздо больше.

— Можешь остаться здесь. Подстрахуешь на случай, если кто-то пойдёт с улицы.

Влада нащупывает в кармане связку ключей, продевая палец в кольцо брелока. Оружия нет, но и обыденные вещи могут помочь.

— Я с тобой. — Летит в спину, но Влада не оборачивается, лишь равнодушно пожимая плечами. Она пришла за Соней и без неё не уйдёт.

* * *

Обледенелый дом встречает тишиной и инеем. Им, кажется, покрыт весь короткий, оканчивающийся аркой коридор. Даже за каким-то чёртом поставленная у прохода статуя и та обледенела настолько, что угадываются лишь человекоподобные очертания.

«Сон и реальность не обязаны полностью совпадать» — напоминает себе Влада, осторожно шагая к проёму. Туда, где стоит непонятная статуя.

Как-то сразу вспоминается похожий на снежный вихрь волк у ног Морены и обобщённое «слуги», что упоминалось в книгах. Влада оборачивается, всматриваясь в ледяное изваяние и узнавая...

Идущего из арки света хватает, чтобы рассмотреть покрытое льдом лицо. Сосредоточенно нахмуренные брови, сжатые в тонкую полоску губы... Виталик. Влада никогда не видела у него такого выражения лица.

Она на мгновение забывает, зачем здесь. В голове мечется ворох никак не связанных с Майей и Соней мыслей, но всё они разбиваются о недостаток информации. Болезненно давит на грудину и Влада шумно выдыхает, едва не вскрикивая, когда рядом, почти в самое ухо шепчут:

— Виталик?

Влада хватает Матвея за руку, призывая молчать, и тот, что удивительно, послушно замолкает. Только тяжелое дыхание и выдает его присутствие, да быстро бьющийся в удачно подставленные пальцы пульс.

За арочным проёмом скрывается та самая комната, и сон, со всем этим предпраздничным убранством, словно шагает в реальность. Ёлка в дальнем углу, уже собранная, но почти не наряженная, покрытая инеем красная дорожка, ведущая к такому же яркому креслу на котором, словно на троне, облачённая в незнакомое длинное бело-голубое платье восседает Майя.

«Морена» — напоминает себе Влада, прикусывая губу изнутри. Потому что сейчас, глядя на сидящую с закрытыми глазами Майю, очень тяжело поверить, что это не она.

Тихое ворчание за спиной срывает все планы. Рослый, белоснежный волк скалится, показывая хрустальные клыки.

— Кажется у нас проблемы...

Волк огрызается и прыгает, рассыпаясь снежным вихрем, стоит только им вывалиться из арки в комнату, а в следующее мгновение снова собирается в единое целое уже у ног Майи.

«Морены» — поправляет себя Влада, глядя в карие глаза. Сейчас их уже невозможно спутать.

— Влад!

Сердце пропускает удар, когда из-за еловых лап выглядывает Соня. Целая и невредимая, и только покрасневшие глаза, да распухший нос выдают её состояние. Плакала.