Книга Путеводитель по «Хроникам Альрата», страница 32 – Рина Когтева

В первый же год совместной жизни у будущей царственной четы родилась дочь, Нефис, но это, скорее всего, их единственный общий ребенок. Если при жизни Лаира Тарта они еще изображали некое подобие симпатии друг к другу, то сразу же после его смерти и восхождения на трон Вейта Ритала, ситуация изменилась кардинально. Больше не было смысла скрывать очевидное и разыгрывать перед кем-то спектакль: Царь Вейт Ритал и Царица Миртес ненавидят друг друга до глубины души. Она презирает его, считает недалеким и мелочным, всячески намекает на то, что хоть она и женщина, но на троне должна сидеть она, как представитель более старшей линии потомков Хмаса. Он называет ее некрасивой, необразованной и слишком наглой, по его мнению во всех мирах не найдется мужчины, которого она могла бы привлечь. Самое смешное состоит в том, что развестись они не могут, потому что Царь не может развестись с Царицей, а Миртес именно Царица, а не какая-нибудь там второстепенная Царская жена. Так что придется им терпеть друг друга, пока смерть их не разлучит.

На этой мысли я не выдерживаю и хмыкаю. Царь бросает на меня раздраженный взгляд.

— Я закончил, Великий Царь, — я кланяюсь.

Вейт тут же вскакивает и выходит из зала, громко хлопнув дверью. Миртес выглядит как кошка, только что съевшая мышь.

— Я посмотрю? — она кивает на мольберт.

— Конечно, — я отступаю на шаг.

Миртес подходит ко мне и внимательно разглядывает наполовину готовую картину.

— Мне понадобится еще несколько сеансов.

— Ты их получишь, — заверяет она меня. — А я здесь красивая…

— Ты и есть красивая, — говорю я, хотя, конечно, мы оба знаем, что я бессовестно вру.

Она улыбается и хитро смотрит на меня.

— Быстро ты усвоил дворцовый этикет, Сентек.

— Я же художник, мы все жуткие приспособленцы, — я кланяюсь. — Позволите идти, моя Царица?

Она кивает.

Много лет назад где-то на окраине Ландера, столицы Альрата, которую построил Великий Царь Лаир Тарт, носились грязные босоногие дети. Они не понимали разницы в своем происхождении, они еще не знали, как сложно устроен взрослый мир. Они были друзьями, они всегда заступались друг за друга и были полностью уверены в том, что их дружба продлится вечно. Два мальчика и девочка. Мальчиков звали Морн и Сентек, а девочку звали Миртес.

Наскоро перекусив, я отправляюсь на вокзал и сажусь в первый же пассажирский кар до храма Аним. В кар набивается человек двадцать таких же, как я, скажем так, представителей среднего класса. Вид у всех сосредоточенный и серьезный. Ну еще бы, тащиться ближе к ночи в храм Аним можно только в случае самой крайней необходимости или — в моем случае — если тебе больше нечем заняться. Я сажусь у окна и смотрю, как кар поднимается в небо, делает круг над Ландером и летит на юг. Леса, поля, долины, а потом их сменяют пустоши. Их называют пустоши Рата. Я раздраженно смотрю на мальчика лет двенадцати, который почти что заваливается на меня в попытке рассмотреть что-нибудь внизу.

— Имей совесть, мальчик, — одергиваю я его.

— Простите, Мастер, — он краснеет.

Для меня удивительно, что он меня знает. С другой стороны, это совершенно неудивительно, потому что меня знает каждая собака в Ландере. Мастер Сентек — великий художник, обласканный вниманием Царя и Царицы. Поговаривают, что Царица обласкала меня не только вниманием, но это уже фантазии. Если Миртес и кладет кого-то к себе в постель, то точно не меня — мы слишком давно знакомы, чтобы заниматься такими глупостями.