Книга Путеводитель по «Хроникам Альрата», страница 18 – Рина Когтева

Гробницы в пустых мирах — пирамиды Гизы.

Художественные допущения в романе

Пожалуй, к таковым можно отнести лишь подробности личной жизни персонажей, которые, конечно же, по определению не могут иметь ничего общего с жизнью их прототипов.

«Волей твоей он пребудет здесь, пока лебедь не станет черным, а ворон — белым, пока горы не сойдут с места, а бездны не обрушатся в реки. Пока стоят небеса, он пребудет».

Ритуальное обращение придворных к богу Атону.

Сюжет «Крамолы» основан на знаменитом Амарнском периоде истории Древнего Египта. Встречайте: человек, который за 17 лет правления наворотил столько, что никто не может разобраться уже три с половиной тысячелетия, был женат на самой красивой женщине древнего мира Нефертити, подозревался различными учеными мужами, в том что был болен синдромом Морфана, или был гомосексуалистом, или гермафродитом, или шизофреником, устроил религиозную революцию, назначил сам себя единственным доверенным лицом единственного божества и потерял все египетские владения в Малой Азии, потому что хамил соседям в дипломатической переписке, проклятый потомками, вымаранный из истории последующими правителями — все это фараон Древнего Египта Аменхотеп IV, переименовавший себя в Эхнатона, правил ориентировочно с 1353 по 1335 годы до нашей эры.

На Эхнатона существует две абсолютно противоположные точки зрения. В начале ХХ века ученое сообщество пришло в дикий восторг: расцвет культуры, расцвет искусства, правитель-пацифист — в общем, прекрасная эпоха посреди дикого древнего мира. Такую точку зрения отражает книга современника первых раскопок Амарны, археолога и публициста Артура Вейгалла «Эхнатон. Фараон-вероотступник».

Но есть и другая позиция. Дальнейшие годы раскопок дали много нового материала. Например то, что религиозный переворот мог быть всего лишь прикрытием для перераспределения денежных потоков от богатейшего храма Амона непосредственно фараону или то, что весь «расцвет искусства» — это просто политическая пропаганда, а ближневосточные территории были упущены Египтом не потому что «царь-пацифист не хотел воевать», а по более прозаичным причинам, возможно, так же связанным с финансовым вопросом. Эта точка зрения рассматривается в книге еще одного, но уже современного археолога Николаса Ривза «Эхнатон. Лжепророк Египта».

Еще несколько слов хотелось бы сказать о Нефертити, прекрасной египетской царице, про которую уж точно все слышали хоть краем уха. Почему-то (не очень мне понятно, почему) египтология в свое время навесила на нее ярлык холодной красавицы, которая то ли была надменной стервой, то ли просто не очень умной. Исходя из чего все так уверены в этих фактах, непонятно, потому что про Нефертити мы с полной уверенностью можем сказать только следующее: была женой Эхнатона, была красивой, хорошо пела, возможно, была не только красивой и хорошо пела, так как имеется рельеф, где изображается с палицей «побивающей врагов Египта» (ритуальное изображение, палицей она, конечно, никого не била). По всей видимости (исходя из изображений и надписей), муж ее любил, хотя вообще-то имел еще одну младшую жену, которую называл «великой возлюбленной» (вот эту даму, кстати, египтологи прямо-таки превозносят, тоже непонятно, по каким причинам). В принципе все. Надежный вывод можно сделать только один: мужчины-египтологи начала двадцатого века были на редкость впечатлительными и обладали неплохим воображением. Но вернемся к литературе. Изучая на досуге амарнский период в течение лет так пяти, мне стало понятно, что как писатель я не могу пройти мимо такого сюжета. Мимо него вообще невозможно пройти, потому что такое собрание ярких личностей просто обязано выйти за пределы узкого круга интересующихся древней историей. Вот так и началась «Крамола», наполненная дворцовыми интригами, любовными треугольниками и политическими заговорами. Конечно, многое там — абсолютные домыслы, потому что про то, как когда-то давно мыслили Эхнатон и Нефертити, что они чувствовали, чего хотели на самом деле, мы не узнаем уже никогда. Одно мне известно совершенно точно, как в истории Эхнатона, так и в истории его вымышленного прототипа Атиарна Ракса — этот человек пусть на короткий срок своего правления, но все-таки сделал лебедя черным, а ворона белым, за что был проклят и — по иронии судьбы — благодаря именно этому проклятью остался в памяти даже спустя тысячелетия.