Книга Стороны света, страница 24 – Рина Когтева

— Что говорят старые легенды? – спросил Канцлер.

— Старые легенды говорят, что звери нападают на людей, когда умирает старая луна, и они по ней тоскуют.

Эльте фыркнул.

— Мы все здесь знаем, что это сказка, которую рассказывают детям на ночь. Никаких зверей из Миркрид не существует. Это легенда.

Гресс хитро улыбнулась.

— Но вот легенда пришла на ваш порог, господин из Горда, вы принесли своего бога и заставили при помощи огня поклоняться ему, а потом удивляетесь, почему старый Север восстает против вас.

Все она знает, понял Эльте, но не скажет ни слова, потому что Эльте для нее чужак – враг, которые сжег тотемы вольтов.

— Не говорите глупостей, – ответил он. – Вольты в последний раз появлялись так давно, что никто этого не помнит.

Старуха продолжала улыбаться.

— Я уже ответила вам, господин, это ожила земля Севера.

— Я могу заставить вас говорить, – заметил Канцлер и кивнул в сторону Капитана.

Гресс повернулась и некоторое время пристально на него смотрела.

— Нет, – она покачала головой, – вы не сможете.

— Гресс, расскажи им, – попытался убедить ее староста.

Старуха только хитро улыбнулась.

— Они приходят с огнем и смертью, а потом хотят узнать, что происходит. Они не получат такого удовольствия.

И боль тоже будет бессмысленна, подумал Канцлер. В некотором роде такие люди вызывали у него восхищение, они готовы были до конца стоять за свою идею. Но идеи – всего лишь мысли, а люди сделаны из плоти и крови.

— Хорошо, – Канцлер улыбнулся, хотя его улыбка была скрыта шарфом, и никто ее не увидел.

Он вышел из хижины и громко приказал.

— Вывести всех на площадь! Разжечь костер!

Собственной боли боятся гораздо меньше, чем боли тех, за кого сражаются.

Площадь медленно начала наполняться обескураженными людьми, уже готовящимися уснуть и решившими, что огненный кошмар для них закончился.

— Веди старуху, – кивнул Канцлер Капитану.

Силу применять не пришлось, Гресс вышла сама. Она остановилась рядом с Канцлером. Тот кивнул ей на уже разгоревшийся костер.

— Хотите меня сжечь? Что ж, жгите, – спокойно ответила знахарка.

— А кто сказал, что мы собираемся жечь именно вас? – Канцлер осторожно, почти нежно взял старуху за руку и повел ее сквозь толпу.

Он следил за ее глазами, которые скользили по лицам. Всегда есть кто-то, кто дорог больше, чем остальные, всегда есть кто-то, чья боль будет невыносимой….

— Вот, – чуть слышно произнес Капитан и показал на молодого человека в толпе.

Канцлер повернулся к старухе. На мгновенье в ее глазах мелькнула ярость. Хорошо…

— Его! – Канцлер указал на юношу, тут же появились солдаты, схватили его и потащили к костру.

Канцлер молчал. Лицо Гресс исказилось. Сын, внук или просто любимый ученик? Когда юноша замер у самого края пламени, Канцлер поднял руку в останавливающем жесте, повернулся к старухе и вопросительно посмотрел на нее.

— Хорошо, – одними губами прошептала Гресс, – я все расскажу.

— Пока не отпускать! – приказал Канцлер.

Они вернулись к хижине, у порога которой стоял бледный Ламар.

— Гресс передумала и решила все рассказать, – беспечно заявил ему Канцлер.

Ламар только поклонился. Они сели за стол и вернулись к тому, с чего начали, только на этот раз в комнате было еще светлее – костер на площади отбрасывал яркие блики. Канцлеру это понравилось – прекрасное напоминание того, что пламя ждет свои жертвы.