Книга Странник, страница 81 – Рина Когтева

Видимо, он замечает во мне какую-то перемену и делает еще один шаг вперед.

— Если ты вдруг решишь сделать какую-нибудь глупость, то не забывай, что во все подробности твоих секретов посвящен не только я.

Как будто такое можно забыть.

— Когда мы приблизимся к астероиду?

— Шестьдесят восемь часов.

— Буду ждать с нетерпением. Кстати, я оставил в твоей каюте небольшой подарок, думаю, он тебе понравится.

— Великий Архитектор имеет опыт воровства, раз так уверенно вскрывает двери? – не выдерживаю я.

Сентек громко и, кажется, даже искренне смеется.

— Посмотри на подарок, Кетот, тебе понравится.

Я слышу, как у меня за спиной открывается и закрывается дверь.

Когда я наконец-то возвращаюсь в свою каюту, то обнаруживаю на столе лист бумаги, который лежит чистой стороной вверх. Я переворачиваю его. Карикатура. Мне и до этого доводилось видеть работы Сентека, и я в очередной раз убеждаюсь в том, что этот человек гениален. Точно, остро, язвительно… гадко. Вероятно, этого он и хотел добиться. Иногда человек, который годами хранит тайну, хочет кому-то открыться. Это внутреннее бремя так давит, что любой, кто проявляет участие, кажется спасителем. Ты думаешь, что этот человек тебя не осудит, точнее, тебе хочется думать, что этот человек тебя не осудит, потому что должен же быть хоть кто-то, кто этого не сделает. И ты открываешься, ждешь понимания, поддержки… Но ничего этого не происходит. Все заканчивается одинаково. Всегда.

Кетот держит свое слово, я даже не сомневался, что так оно и будет. Когда мы приближаемся к астероиду, на который указывает кольцо, он придумывает историю об усилившемся метеоритном потоке, а потом предлагает Миртес совершить прогулку по поверхности. Я заявляю, что хочу сделать несколько рисунков с натуры. Миртес ничего не говорит, но я знаю, что это молчание – согласие. В составе десяти человек мы грузимся на борт челнока и спускаемся на астероид. Летим минут пять. Я специально сажусь с той стороны, с которой будет виден и астероид, и сам «Царь Царей» – удачная возможность запечатлеть необычный вид в памяти и потом его нарисовать. Думаю, это будет отличаться от фантазий моих предшественников и даже от фантазий того, кто рисовал в гробнице Эсвеля. Знаете, сложно описать космос, пока в нем не окажешься. Я бы даже сказал, что он вообще неописуем. Да, там, на твердой поверхности, мы можем теоретизировать сколько нашей душе угодно, представлять себе просторы, необъятную тьму, но это всего лишь теория – человек, ограниченный небом, не в состоянии понять, что такое отсутствие этого самого неба. Мое короткое путешествие до Желтой земли и обратно не дало мне достаточного понимания того, что меня окружает. Оба раза я был слишком подвержен эмоциям, чтобы видеть что-нибудь вокруг. На этот раз у меня оказалось достаточно времени, ну а уж высадка на астероид и вовсе – подарок Богов. Когда шлюз челнока открылся, и мы вышли наружу, абсолютно все было новым. Практически полное отсутствие гравитации, когда каждый шаг, который ты делаешь с привычным усилием, оказывается прыжком, звезды, слишком яркие, какие-то чересчур резкие, как будто смотришь на них через очки, а не собственными глазами. И, конечно же, солнце, не солнце даже, а какая-то далекая звезда, просто в несколько раз больше других, но никак не то солнце, к которому ты привык. Иной мир, лишенный жизни, иной свет… Я чувствую себя незваным гостем, вторгшимся в чужие владения, пришельцем, потревожившим тысячелетний покой этого древнего обитателя тьмы. Хотя мне известно, что около тысячи лет назад, этот покой уже нарушали.