Книга Странник, страница 75 – Рина Когтева

Я сдержано киваю, веду его к лифту, который спустит нас к реактору. На палубе тихо как в гробнице. Это меня беспокоит. Слишком тихо.

Чтобы вызвать лифт, нужно приложить большой палец к сенсору, система опознает того, кто его вызывает, и приоритизирует вызов. Лифт приезжает почти сразу. Я захожу первым, Великий Архитектор следует за мной. Лифт стремительно идет вниз – к нашему источнику энергии и источнику тяготения. Когда мы оказываемся в двигательном отсеке и свет реактора снова превращает нас в живых мертвецов, Великий Архитектор достает из кармана небольшой черный куб, нажимает на одну из его граней, и куб вдруг раскрывается, превращаясь в мольберт.

— Прогресс дошел и до нас, – резюмирует он, замечая удивленное выражение моего лица, и ставит широкой лист бумаги на подрамник. – Левее и два шага назад.

Я покорно исполняю его указания.

— Мне?… – пытаюсь спросить я.

— В профиль, – отвечает он на мой невысказанный вопрос.

Некоторое время он внимательно смотрит на меня, и от этого взгляда мне хочется провалиться сквозь палубу в космическую черноту. Ненормально так смотреть на людей. Он подходит ко мне, поднимает мою руку и сгибает ее в локте, чуть поворачивает мою голову. Движения деловитые, как будто он налаживает механизм, а не имеет дело с человеком. Он возвращается к мольберту, достает чехол с карандашами и смотрит на них, словно выбирает оружие. Наконец, он останавливает свой выбор на одном, хотя для меня они все выглядят совершенно одинаково. Он смотрит на лист бумаги, взгляд странный, как будто он вообще ничего перед собой не видит. Неожиданно его рука взмывает и начинает стремительно двигаться.

— Давно вы командуете «Царем Царей»?

Он на меня не смотрит, вообще никуда не смотрит.

— Восемь лет, господин.

— Корабль так стар?

— Это не возраст для корабля. Они могут летать столетиями.

— Интересно, – хотя по его лицу этого не скажешь, – и сколько же лет этому?

— Пятьдесят четыре.

На мгновенье его взгляд впивается в меня, и снова я ловлю себя на мысли, что меньше всего он похож сейчас на человека – потустороннее существо, окруженное ореолом яркого света.

— Выходит, он помнит самого Хмаса?

— Сошел с верфи в последний год правления Царя Царей.

— Но это новый корабль, и его реактор безопасен, а я слышал, что Царь Царей умер от последствий радиации.

— К великой печали народа Альрата. Именно из-за недуга Царя Царей были приняты все меры, чтобы в дальнейшем это не повторилось.

Рука Великого Архитектора замирает в воздухе. Все его внимание переключается на меня.

— Значит, пока дело не дошло до Великого Царя, всем было наплевать?

Похоже, что именно так, но мне нужно придумать дипломатичный ответ.

— Царь Царей освободил Альрат от Хольг, его жизнь была бесценна.

— Любая жизнь бесценна, Кетот, – замечает он. – И жизнь Царя ничем не отличается от жизни любого другого человека, даже если этот Царь – Царь Царей.

Его слова поражают меня как гром. Пожалуй, это можно назвать и святотатством, и неуважением к власти. Хотя о каком уважении к власти можно говорить, если вспомнить то, что я видел всего час назад? Я хочу отмолчаться, но Великий Архитектор не позволяет мне этого сделать.

— Каково ваше мнение на этот счет, Командир Кетот?

— Мнение такого человека как я не имеет значения, господин, – пытаюсь вывернуться я.