Книга Странник, страница 162 – Рина Когтева

Его фигура появляется вдалеке. Сначала он идет быстро, потом, вероятно, узнает меня и замедляет шаг. Странно. Ему бы следовало бежать, чтобы быть уверенным в том, что его Канитар жива-здорова.

Сентек останавливается напротив меня, смотрит прямо мне в глаза. Мне хочется протянуть руку и дотронуться до него так же, как я пыталась дотронуться до Нефис. Но на этот раз я не рискую. Чужой. Совсем чужой.

— Прости, Миртес, – он проходит мимо.

Я спиной чувствую, что она стоит на крыльце в своем застиранном бесцветном платье, поверх которого надет такой же застиранный передник.

Долгих шесть лет ты притворялся, что любишь меня, Сентек. И после этого тебе нечего мне сказать? Одно мое слово – и они оба будут мертвы, и ничего им не поможет: ни ее способности, ни его слава, которая уже порядком померкла. Никто даже не узнает, кем вы были, просто выкопают яму в песке и бросят вас туда. Так почему я до сих пор не отдала такой приказ? Почему я терплю все это? Я – Миртес, я – Хескаан Хмас. Могу ли я называть себя Царем после всего этого?

— Ты поговоришь со мной! – громко говорю я. – Не так, значит, по-другому!

Я чувствую, как дрожат мои губы. И тут у меня за спиной громко хлопает дверь. Я не шесемт, я не знаю, кто ее закрыл – Канитар или Сентек.

Стоя здесь, у безымянного дома на безымянной улице безымянного поселка Желтой земли, могу ли я быть Царем? Я много лет рассказываю всем, что я наследница Хмаса и Ракса Гриала, что я – единственная истинная правительница Альрата. Я говорю, что Боги благословили мое рождение, милостью самих Великих Богов я села на золотой трон Альрата. Но как я на нем оказалась?

И все фигуры становятся на свои места, складываются в комбинации, которые поражают меня своей жестокой ясностью. Я никогда не была настоящим Царем. Разве что когда отправила Морна убить Вейта. Пожалуй, это был единственный и последний раз, когда я что-то решила сама. Поход в Радор? Сентек. Превращение в Царя? Морн. Обоим было на меня наплевать с высокой башни. Сентека интересовала только Канитар, а Морна – Алетра. Из-за этого я сейчас смотрю на дверь, которую закрыли у меня перед носом. Потому что еще пять лет назад слово Верховного жреца Анима значило больше моего слова. Я знаю, что Алетра умрет, если умрет Канитар. Сколько бы шесемт Морн ни убил, у стен есть уши, которые все это слышали. Это еще одна причина, почему Сентеку удается так успешно скрываться. Морн подчищает за ним хвосты не от великой дружбы – от нее-то как раз уже и следа не осталось – а потому что не может рисковать жизнью своей благоверной. И на меня, конечно же, всем наплевать.

Когда-то у меня был друг по имени Морн, а потом он перестал быть моим другом. Когда-то у меня был любимый по имени Сентек, но он никогда меня не любил. Когда-то у меня была дочь по имени Нефис, но ее душу убили, оставив только тело. Я сама во всем виновата: Нефис я никогда не уделяла внимание, с Морном была жестока и использовала его, Сентека воспринимала как вещь. Да. Это так. Я не буду спорить. Но сегодня, глядя на эту проклятую дверь, за которой находится жизнь, о которой я на самом деле мечтаю, но даже обладая всей своей властью не могу получить, я думаю только об одном. Пусть так. Пусть все сложилось так, как сложилось. Но что бы вы все о себе ни возомнили, кем бы вы себя ни считали, помните – то, сколько вы проживете, все-таки зависит от моих слов. Скоро у вас будет возможность в этом убедиться.