Книга Странник, страница 157 – Рина Когтева

Но он сам связался со мной. Посреди ночи раздался звонок, я принял вызов. Он был бледен, худ, отпустил бороду, которая делала его непохожим на самого себя. Но я никогда не видел его таким…. живым. Даже через нечеткое изображение я чувствовал энергию, которая от него исходит.

— Привет, – он улыбнулся, но улыбка была натянутой.

— Привет, – осторожно ответил я.

И тут у него за спиной промелькнула фигура. Конечно, я понял, кто это. Канитар.

— Нужно поговорить, Морн, – я почувствовал напряжение в его голосе.

— Говори, – коротко ответил я.

— Мне жаль, что так случилось с Алетрой, – без предисловий начал он. – Это была трагическая случайность. Это можно исправить.

Я молчал. Предоставил ему продолжать этот непростой разговор.

— Канитар может вернуть ей жизнь, забрав другую. Но у нас есть условие. Вы должны оставить нас в покое.

«У нас»? Миртес могла сколько угодно горевать о своем разбитом сердце, но ее любовь была игрой в одни ворота. Наша же дружба с Сентеком всегда была взаимной. Я шел на все ради него, он шел на все ради меня. Да, мы ошибались, обманывали друг друга, но никогда не предавали. Это «у нас» в одно мгновенье перечеркнуло три десятилетия дружбы, которая, как мне казалось, уже выдержала все самые страшные испытания. Так что мне досталось больше, чем тебе, Миртес.

— Хорошо, – ответил я.

Я готов был пообещать ему что угодно, чтобы вернуть Алетру.

— Не думай, что после того, как Канитар ее оживит, ты сможешь до нас добраться…

Я и не думал. Но после его слов начал думать.

— … Канитар сделает так, что в случае смерти одного из нас, Алетра тоже умрет.

Уверен, Канитар это по силам. После того, что я видел в Аниме, я вообще не знаю, есть ли предел возможностям этой женщины.

Я киваю.

— И никто не тронет Сентала и Махена.

Сентек есть Сентек – всегда не забудет о своей семье. Я снова киваю.

— Что мне делать дальше? – спрашиваю я и удивляюсь собственному спокойствию.

— Жди. У Алетры есть несколько месяцев. Как только мы будем уверены, что все в порядке, ты привезешь ее.

Сентек прекрасно понимает, что даже на Желтой земле невозможно прятаться вечно. Вероятно, он и не собирался. Если подумать, то это – самое лучшее решение.

— Если все так просто, то почему она, – я не могу произносить имя этой женщины, – не оживила ее на Инсонельме?

Я не могу не задать этот вопрос, он на поверхности, он очевиден.

— Прости меня, Морн, – он отключается.

Я смотрю на темный экран. Я понимаю тебя, Сентек, я знаю, сколько лет ты искал способ ее вернуть, шел к своей цели как одержимый. Ты принес непростую жертву: ты выжил на Желтой земле, ты изображал любовь к Миртес, что было гораздо сложнее, чем работать до изнеможения в душной гробнице, ты убил двух человек, ты стал соучастником еще одного убийства. Но разве я не был с тобой все это время? Разве я не помогал тебе, не поддерживал тебя? Только благодаря мне ты все-таки добрался до Та-Нечер. И что я получил взамен? Старая истина всплывает на поверхность, старая трещина, которую мы уже привыкли не замечать, вдруг превращается в пропасть. Я вспоминаю слова своего отца, Благословенного Джалана. Он говорил:

— Не верь ему, Морн. Как бы тебе ни казалось, что ваша дружба вечна, однажды он предаст тебя. Ты родился богатым, он – бедным. Эта разница между вами не исчезнет никогда. Он для тебя чужой и всегда будет чужим.