Книга Кровь императора, страница 4 – Наталья Косухина

За окном была весна. Ветви деревьев, виднеющиеся в проеме, ломились под тяжестью цветущих шапок нежных оттенков. Ветер доносил до меня их густой, сладковатый, почти пряный аромат. Настойчиво и радостно щебетали птицы, а издалека, приглушенно, доносились обрывки незнакомых голосов и смех. И на фоне этой идиллии у меня возникло отчетливое, леденящее ощущение, что я медленно схожу с ума.

Еще вчера… Это же было вчера?

В общем, до этого я очнулась в мире, где царил пронизывающий холод и лежал снег, пропитанный кровью. А сейчас – тепло, нежный ветерок, проникающий в окно, и покой. Хорошо бы не вечный.

Интересно, я все еще «ваше высочество»?

Если верить воспоминаниям о прочитанных книгах, то попала я в мир довольно жестокий, с некоторыми небольшими поблажками для женщин. Существовали здесь государства, разбросанные по небольшим континентам-осколкам, соединенными возведенными мостами или узкими перешейками. Животный мир был похож на земной, а вот традиции…

Мало того, что они могли кардинально различаться от страны к стране, так еще и были пропитаны извращенным, доморощенным «благородством», не укладывавшимся ни в какие разумные рамки.

Но было и нечто общее между странами, чудовищное в своем абсурде. Например, варварский закон: если мужчина, стоящий ниже по положению, прикоснется к женщине голыми руками, он лишится этих самых рук. А если увидит ее обнаженной – лишится глаз. Видимо, именно из-за этого закона у меня сейчас так ноет правый бок.

В чем его смысл? В этом мире женскую честь особо не блюли.

Мысли прервал стук в дверь. Я постаралась подавить чувство обреченности. А так хотелось скрыться от этого кошмара еще ненадолго.

— Войдите.

Дверь бесшумно отворилась, впустив девушку. Она скользнула внутрь и тут же замерла в низком, почтительном поклоне.

— Ваше высочество, я Уита, – голос ее был тонким, немного писклявым. – Временно заменяю вашу служанку. Как вы себя чувствуете? Его величество приказал осведомиться.

— Я жива, – пробормотала, скосив взгляд на девушку.

Низенькая, худенькая, темноволосая, в простом, но чистом платье служанки низшего ранга – судя по воспоминаниям Олеи. Лицо бледное, глаза испуганные.

— Где же моя личная служанка? – мягко, вкрадчиво уточнила я, ибо были у меня предположения.

— Она… Ваше высочество… – Уита сделала шаг назад.

— Стой на месте, – тихо скомандовала я, поднимаясь. – А теперь расскажи мне все как есть. Это останется между нами, – продолжала я заговаривать девушке зубы, наблюдая, как страх на ее лице борется с долгом.

— Я не знаю… – пролепетала Уита, и губы ее задрожали.

— Неужели? Совсем ничего?

— Н-нет. Ее… ее сразу, как только вы отбыли в горы, перевели из дворца.

Замечательно. Все, как я и думала. Едва Олея выехала за ворота, ее уже списали. Отец не сомневался, что дочь не вернется.

— Понятно, – вздохнула я. – Значит, теперь моей служанкой будешь ты.

Девушка замерла, уставившись на меня широко раскрытыми глазами, полными потрясения. Она судорожно хватала ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, потом ее взгляд помутнел, и она беззвучно осела на пол, будто подкошенная. Вскочив с кровати, я опасливо приблизилась и приложила пальцы к ее тонкой шее. Жива.

Это она от радости? От ужаса?

Ладно, переждем. Скоро должна очнуться…