Книга Туманность отражений. Тайна старого замка, страница 81 – Олла Дез

Отец Карлсон настолько был поражен моим приходом и тем, что я так нагло вторгалась в святая святых, что даже не сразу сумел мне возразить. Он оторопело смотрел на меня, приоткрыв рот и застыв с кисточкой в руках.

Я же отняла у святого отца глиняный горшок с широким горлышком, в котором плескалась коричневая жидкость, и поднесла руку с кольцом. Его рот округлился еще больше. Он ловил ртом воздух, пока я приходила в себя от того, что руку как будто опалило огнем. Я отпустила глиняный горшок с жидкостью и уставилась на свято отца.

— Зачем? — пораженно уставилась я на священника.

Отец Карлсон не стал спрашивать, что не так. Не стал говорить, что он тут ни при чем. Не стал отпираться. Он устало рухнул в кресло и прикрыл рукой глаза.

— Нет!

Я схватила чистую холстину, что висела рядом, и принялась вытирать его руки от капель жуткого зелья, которым он покрывал реликварий.

— Вы перемазались! Отравитесь же! Как вы усилили яд?

Я отчетливо поняла, что в яд точно был добавлен какой-то катализатор.

— Магия, — махнул он рукой.

— Так зачем вы покрыли реликварий ядом? К нему же прикасаются и руками, и губами? Вы хотели отравить всех, кто к нему бы прикасался? — пораженно спросила я, рассматривая ящик.

Лично я ни разу не реставрировала ларцы-реликварии. Но вот видеть приходилось*. Этот, на мой взгляд, был самым обычным и не представлял никакой ценности. Просто ящик. Ну, с резьбой и позолотой, но не более.

— Нет, — затряс он головой. — Были бы недомогания! Смертельных случаев быть не должно! Я вычитал рецепт в одной старой книге.

— Так разве цель поклонения святым мощам не противоположная? Мощи же должны помогать, исцелять и укреплять? А не травить?

Я спрашивала, но при этом голос был спокойный, я бы даже сказала, ласковый. Это мой муж кричит и ругается. Я должна быть, напротив, сама сдержанность и участие. Я заботливо взяла руку святого отца, которую оттерла от мелких капелек ядовитого состава.

— Он собирается отдать мощи в монастырь саятой Миреллы. Новый хёвдинг Вотан Одинсон! — ответил мне отец Карлсон и снова потер слезящиеся глаза.

— А что в этом плохого? Дар говорил, что там и паломников больше, и насельников монастыря, и просто проезжающих торговцев. Там мощам смогут поклониться гораздо больше людей, — аккуратно спросила я.

— У вас когда-нибудь отнимали дело всей вашей жизни? — прямо посмотрел на меня святой отец.

Я открыла рот и снова его закрыла. В моей бурной жизни было много перипетий. Я искала себя, искала мужчин, судьбу, профессию. Но никогда я не думала, что у меня отнимают что-то, без чего я и в самом деле не смогу. Когда меня лишали работы, я начинала искать новую. Когда мы расставались с мужчиной, я не унывала и жила дальше. Из-за мужика или карьеры я не видела смысла убиваться. А тут передо мной сидело глубокое горе. Я отчетливо понимала, что он и в самом деле не видит свою жизнь без этих мощей.

— Вся моя жизнь была посвящена святой Мирелле и этой реликвии. Я собирал все легенды, связанные с ними, я записывал все чудеса, что она совершала. Берег и охранял эту святыню. Это как у матери отобрать ее дитя. Боль такая же, — сказал отец Карлсон.

— Все равно, я не могу понять. Зачем пропитывать ядом реликварий?

— Я надеялся, что так она покажет, что не рада тому, что ее перенесли в монастырь. Что после череды отравлений монахи монастыря умерят свое тщеславие и жадность и вернут реликвии обратно в замок Брейдаблик, — ответил отец Карлсон.