Книга Туманность отражений. Тайна старого замка, страница 25 – Олла Дез

Я не рискнула к нему сильно прислоняться. И не потому, что мне было неприятно. Пока я его мыла, поняла, что его тело весьма привлекательно. Мускулатура развита, и сложен он весьма пропорционально. Да и в подштанниках этих его веселых у него тоже было весьма внушительное хозяйство, которое я успела рассмотреть, потрогать и оценить.

Но прижиматься я к нему не рискнула, потому что боялась, что от боли он проснется. Ворочаться начнет и кряхтеть. А я, признаюсь честно, очень устала и, положив голову на мешок и укрывшись овечьим одеялом, почти сразу же провалилась в сон.

Утро было залито ярким солнечным светом. Солнце пробивалось сквозь ветки обступивших нашу лодку деревьев, которых я вчера в темноте и не разглядела. Над моей головой был целый шатер из склоненных веток растущей у берега ивы.

Я лежала неподвижно и впервые за долгое время чувствовала себя спокойной и довольной, меня обволакивало тягучее и сладкое тепло. Это было странно. Я попала в другой мир, встретилась с ожившим детским кошмаром, спасла непонятного бродягу, очень непростого даже на первый взгляд, и вышла за него замуж. Это должно было выбить меня из колеи, нарушить психику и подтолкнуть к затяжной депрессии. Ну как минимум, напугать до бессознательного состояния.

А вместо этого я чувствую тепло и уют. Видимо, в этом мире вместе с молодостью я приобрела и устойчивую психику. В молодости все видится по-другому. Я и так попадала частенько в неприятности, хотя и считала себя достаточно рассудочным человеком. А теперь как бы мне не снесло голову окончательно. Все! Больше никаких авантюр под виселицами. Пока досконально не изучу мир, или хотя бы не вызубрю наизусть его законы.

А почему это мне, собственно говоря, так уютно и тепло? И я повернула голову, чтобы уткнуться взглядом в лицо крепко обнимавшего меня мужчины. И прежде чем я успеваю что-то сказать, он вжимается в мои губы. Грубо, жадно так. Он целует меня резко, без предупреждения, словно долго копил силы для этого рывка. Его рука вдруг путается в моих рыжих волосах и прижимает меня за затылок, не давая отстранится. Пальцы впиваются в кожу, вцепляются, как будто я самое ценное сокровище, которое он боится потерять больше всего на свете.

Я не успеваю испугаться. И я отвечаю ему. Почему бы и нет? Он целует меня так, как будто я его последний глоток воздуха на этом свете. Муж целует меня грубо, властно и глубоко. Я чувствую, как его язык прорывается в мой рот, как дыхание обжигает кожу.

Муж рычит. Он похож на разбушевавшегося зверя. Он под одеялом абсолютно голый, я сама его вчера вечером раздела. И в следующее мгновенье его рука спускается ниже и сжимает мою грудь сквозь ткань платья.

Он сжимает настолько сильно, что я чувствую даже сквозь довольно толстую ткань каждое движение его пальцев.

Я опускаю руку, шарю по дну лодки и, нащупав приготовленный нож, спокойно подношу острие к его шее, а второй рукой вцепляюсь в его запястье.

Муженек отстраняется тут же, едва почувствовав холодное лезвие у своей шеи. Видимо, не в первый раз ему ловить подобные ощущения. Он быстро приходит в себя, словно не делал ничего особенного, и даже умудряется растянуть губы в улыбке.

— Доброе утро, — сообщил мне муженек и посмотрел на меня двумя глазами.

Я не ответила и только скептически выгнула бровь.