Книга Попаданка в беременную. Бывшая жена дракона, страница 11 – Анжелика Янчевская

Воодушевленная этой мыслью, я с новыми силами принялась за работу. Первым делом — уборка. Я обмотала волосы куском какой-то ветоши, найденной в сундуке, и принялась за дело. Веник в руках лежал непривычно — тело Оливии было не знакомо с такой работой, но память моя была сильнее. Я мела так, будто выметала из дома не только пыль и сор, но и всю прошлую тоску и отчаяние. Облака пыли стояли столбом. Из-под кровати я выгребла несколько мышиных гнезд и кучу мусора.

Старый матрас, набитый слежавшейся прелой соломой, я с трудом выволокла из комнаты и безжалостно вышвырнула прямо из оконного проема во двор. Лети, прощай, прошлое! Туда же отправились истлевшие остатки занавесок и прочий хлам.

Следующий этап — вода. С ведрами наперевес я спустилась к колодцу. Цепь заржавела, ворот скрипел так, что, казалось, плакал от натуги, но он работал! И вода в колодце была. Ледяная, чистая, с запахом камня и глубины. Натаскать четыре ведра на второй этаж оказалось той еще задачкой для этого изнеженного аристократического тела. К концу я дышала, как загнанная лошадь, но была страшно довольна собой.

Я отмыла свою комнату. Драила каменный пол, оттирала пыль со стен, отмывала подоконник. Вместе с грязью уходил и запах тлена, комната наполнялась свежестью и запахом мокрого камня. Рядом со спальней оказалась и ванная комната — роскошь по моим меркам. С настоящей ванной на ножках-лапах и даже отдельным «ночным горшком» из фаянса. Насос для воды, конечно, не работал, но сама комната была в приличном состоянии. Ее я тоже отмыла.

Теперь постель. Спать на голых досках не хотелось. Я устроила рейд по другим спальням. В одной нашла вполне приличную подушку в наволочке из тонкого полотна, в другой — теплое шерстяное одеяло, поеденное молью лишь по самому краешку. А в самой дальней комнате, в огромном шкафу, лежал почти новый матрас, набитый, судя по запаху, сухой лавандой и вереском. Видимо, гостевой, которым почти не пользовались. Бинго!

Все это добро я вытащила на улицу. Нашла во дворе перекладину, где когда-то сушили белье, и принялась выбивать из матраса и одеяла вековую пыль. Я колотила по ним палкой с таким остервенением, что с соседнего дерева испуганно взлетела стая ворон. Пыль стояла столбом, но я чувствовала невероятное удовлетворение. Потом я оставила все это богатство проветриваться на свежем, прохладном ветерке и греться на нежарком северном солнышке.

И тут мне в голову пришла гениальная, как мне показалось, мысль. Окна! Пустые глазницы окон впускали в комнату не только свет, но и пронизывающий ветер. Я спустилась в парадный зал. Там, на огромных окнах, висели тяжелые портьеры из темно-синего бархата. Пыльные, выцветшие, но целые. Снять их в одиночку было непросто, но я справилась. Вытащила их во двор, вытрясла так, что чуть не задохнулась, а потом… постирала. Прямо в ведре, колодезной водой, с крохотным обмылком душистого мыла, который я нашла на кухне. Вода после них была черной. Выжать эти тяжеленные махины было почти невозможно, но я старалась.

А потом, не высушивая, я потащила их, мокрые и тяжелые, наверх и повесила в пустые оконные проемы своей спальни. Мокрая тяжелая ткань натянулась под собственным весом, разглаживаясь лучше любого утюга. Она намертво перекрыла доступ ветру, и в комнате сразу стало тише и уютнее. Да, темно, но зато тепло! А сдвинуть такие шторы с места сможет разве что ураган.