Книга Дракон с ... изъяном, страница 37 – Елена Байм

Я замялась. Так — то дракон был сейчас прав. Но смотреть, как ему плохо, и ничего не делать — было выше моих сил.

— Тогда… как помочь? Что сделать, ваше сиятельство?

Он не ответил. Только зажмурился, стиснул зубы, и я увидела, как его бьет дрожь — крупная, сильная от которой ходуном ходили плечи. Дракон мерз.

— Бездна… холодно… — выдохнул он, и его зубы заклацали. Я схватила его под руку, перекинула тяжелую руку себе через плечо и, кряхтя от натуги, потащила к кровати.

Опустила Генерала на перину, и он зарылся лицом в подушку, сворачиваясь в клубок. Я заметалась по комнате, хватая все, что попадалось под руку: шерстяное одеяло с кресла, покрывало с дивана, еще одно одеяло из сундука в углу. Набросила их на него одно за другим, укутывая, как ребенка.

Но Граф Вальмонт все равно продолжал дрожать.

— Лекарь ничего не говорил, что делать, если будет плохо? — спросила я, садясь рядом на край кровати и беря его за руку.

— Говорил… — выдавил он сквозь стучащие зубы. — Пить… больше воды…

И он сжал мою ладонь с такой силой, что я чуть не вскрикнула от боли, но стерпела.

Подскочила, схватила с тумбочки кувшин, наполнила бокал и поднесла к мужским губам. Он пил очень жадно, захлебываясь, вода стекала по подбородку на подушку. Я наполняла снова и снова, пока кувшин не опустел.

Прошло полчаса. Я сидела рядом, держа его за руку, и постепенно дрожь стала утихать, дыхание выровнялось, мышцы расслабились. Граф перестал походить на умирающего и начал напоминать очень уставшего мужчину.

Я смотрела на него и вместо того, чтобы жалеть, не могла подавить свое женское любопытство.

Интересно, — думала я, косясь на одеяло в районе паха, — зелье сработало или нет? Конечно же я понимала, что это неприлично. Что я должна думать в первую очередль о его здоровье, а не о таких вещах. Но любопытство грызло меня изнутри, и я поймала себя на том, что долго и пристально смотрю в одну точку.

И эта точка была явно не его глаза.

Упс... Генерал заметил... Он приоткрыл один глаз, проследил за моим взглядом, и на его губах появилась кривая усмешка.

— Если тебе так не терпится узнать, — прохрипел он, — то нет.

Я вспыхнула так, что, кажется, загорелись уши. Краска залила щеки, шею, красными пятнами пошла даже грудь. Я отдернула взгляд и уставилась в стену.

— Я… я не… — залепетала я. — Я просто смотрела, не замерзли ли вы… там…

Он хмыкнул, но ничего не сказал. Закрыл глаза, и его дыхание стало ровным, глубоким. Он засыпал — вымотанный, обессиленный, но живой.

— Мира, — позвал он тихо, когда я уже думала, что он провалился в сон.

— Да?

— Останься. До утра.

Я замялась. Остаться в спальне мужчины на всю ночь? Даже если он болен, даже если между нами ничего не было, это было верхом неприличия.

— Я… не знаю, ваше сиятельство, это…

— Пожалуйста, — сказал он, и это слово прозвучало так тихо и искренне, что у меня сжалось сердце. — Я не хочу просыпаться один, если если вдруг у меня начнется новый приступ или жар.

Я вздохнула. Как я могла отказать?

— Хорошо, — прошептала. — Я останусь.

Поднялась и оглядела комнату в поисках спального места. В углу стоял узкий диван, на нем можно было сидеть, но спать — нереально.

Тогда я перевела взгляд на кровать. Огромную, широкую, с пуховыми перинами и взбитыми подушками. Генерал лежал с краю, занимая на ней едва ли треть. Остальное пространство манило белизной простыней и обещанием мягкого, теплого места.