Книга Проходная пешка, страница 36 – Тая Шуи

— Я Риана Ланккрейз, — представилась девушка, рассчитывая, что ее имя само все объяснит, и не ошиблась: портрет издал еще одно протяжное «о-о-о!».

— Не думал, что снова когда-нибудь буду разговаривать с Ланкрейзами, — немного придя в себя, признался старик.

— А я даже не думал, что Ланкрейзы живы, — прогудело за спиной у Рианы.

Девушка обернулась: хозяином голоса оказался Акер, медная голова которого торчала теперь с этой стороны двери.

— Опять ты⁈ — воскликнула Риана, непроизвольно пряча руки за спину — как бы коварный лев еще раз не укусил. — Ты же был снаружи!

— Я и сейчас там, — кивнул страж замка, запутав девушку еще больше.

— У Акера две головы, — решил вмешаться живой портрет. — И обе спали последние лет тридцать.

— Никто не приходил в замок, было скучно, — пожаловался лев.

— И поэтому он уснул прямо посреди моего монолога о способах нарезки трилистника в поисковых зельях, а проснулся только сейчас. Но надеюсь, теперь Акер будет не единственным моим собеседником, — сказал старичок и, поправив очки, добавил едва слышным шепотом: — Он, знаете ли, немного тугодум, а мне порой не терпится поговорить со знающим человеком.

— Человеком Акера уж точно не назовешь, — не без ехидства заметила Риана. — Он всегда кусается, когда его будят?

— Что вы, что вы! — замахал руками портрет. — Акер — удивительно добродушное существо. Кровь ему требуется только один раз, при вступлении в род, совершеннолетии или принятии наследия. Таковы законы магии.

Риана покосилась на «добродушное существо»: то зевнуло, демонстрируя не широту своей души, а ряд острых медных клыков. Девушку от такого зрелища передернуло.

— Значит, наследие… — вернулась к разговору Риана. — Что вы о нем знаете?

— Немногое, — признался волшебник с холста, стряхивая со своего красного камзола невидимые пылинки. — Только то, что замок, как и любое родовое гнездо, находится в некоей связи с хозяином. Это может проявляться в защите от врагов, увеличении магической мощи или в том, что вы сейчас продемонстрировали. Здесь все зависит от потенциала мага, так что точнее сказать не могу.

— А память рода? — решила уточнить Риана. — Она передается вместе с наследием?

Реакция портрета на этот невинный вопрос поразила девушку — старик так рассмеялся, будто только что услышал свеженький анекдот.

— Хахаха! Память рода? Как вы себе это представляете? — давясь от смеха, спросил портрет. — По-вашему, все совершеннолетние маги обладают тысячелетними знаниями? Вот уж повеселили старика!

— Но как же… — растерялась Риана. — Разве памяти рода не существует?

— Вот что я вам скажу, Риана Ланкрейз, — отсмеявшись, обратился к молодой леди портрет, поглаживая свою жиденькую седую бородку. — Я, Генрих Геллерт, был одним из самых образованных магов пятнадцатого столетия. Говорю это не из хвастовства, а для того, чтобы вы поняли, насколько глубоко я изучал различные области волшебства. И хотя я прославился как выдающийся зельевар, моему авторству принадлежат открытия и в сфере Темных искусств, и в родовой магии. Я не занимался непосредственно вопросом памяти, в этом мне Меморию не переплюнуть, но могу сказать, что ни разу за свою жизнь я не сталкивался с человеком, который смог бы разбудить память рода. И хотя теоретики не перестают обмусоливать эту тему, без реализации она как пшик в воздухе. Пшик! — С этими словами старичок развел руками, демонстрируя, какой именно «пшик» он имел в виду.