Книга Добрые духи, страница 97 – Б. К. Борисон

Он закрывает глаза на долгие две секунды, затем снова открывает. Внутри них вспыхивает нечто золотое.

— Иди ко мне, — говорит он. — Сейчас же, пожалуйста.

Я пересекаю маленькую комнату, и он тут же тянется ко мне, прижимая к своей груди. Он обнимает меня, искры с его рук шипят вдоль моего позвоночника. Магия не жжётся, но неприятно.

— Моя магия тянет куда-то. Мы уходим.

— Сейчас? Но мы же едва…

— Не по моей воле, Гарриет. Держись за меня.

Гарриет

Он едва успевает договорить предупреждение, как нас подхватывает тяжёлый, яростный вихрь. Он сильнее, чем в прошлый раз, режет по ногам, и я спотыкаюсь. Нолан обнимает меня другой рукой за спину и укрывает своим телом, пока моё лицо не утыкается в его шею, а обе руки не вцепляются изо всех сил в его фланелевую рубашку. Я закрываю глаза и держусь, голова раскалывается.

Такое чувство, будто нас проталкивают через невозможную узкую трубку. Давление, давление, давление, и оно не проходит. Только становится сильнее, пока я не начинаю хватать ртом воздух.

А потом всё обрывается. Заканчивается так же быстро, как началось, и нас выбрасывает посреди переполненной улицы. Я моргаю от яркого света вокруг, смутно отмечая рождественскую ярмарку в Балтиморе. Вдоль пешеходной дорожки стоят маленькие деревянные киоски. Над головой крест-накрест натянуты гирлянды. В гавани стоит лодка, обмотанная мишурой. Где-то совсем рядом группа певцов выводит джазовую версию «Тихой ночи».

Я прижимаю ладонь ко лбу и морщусь.

— Ты в порядке? — спрашивает Нолан, отстраняясь, чтобы посмотреть мне в лицо. Его рука сжимает заднюю часть моей шеи. Золотых жгутов магии уже нет, глаза снова обычные. Он наклоняется. — Гарриет. Ты в порядке?

Я убираю руку со лба.

— Почему это ощущалось так, будто нас проталкивают через мясорубку?

Он кривится от метафоры.

— Мы снова переместились, — его взгляд мечется по округе и тут же возвращается ко мне. — Я никогда… — он резко морщится. — Что-то не так, — заканчивает он, разок качнув головой.

— Да. Похоже, это наша постоянная тема, — я хватаю его за локти. — Ты в порядке?

— Если честно, всё немного перемешалось, — отвечает он.

Он ещё минуту изучает меня, тело будто двигается медленнее, чем он сам. Он наклоняется в сторону, потом выпрямляется резким движением. Я смотрю, как он приходит в себя, словно выныривает на поверхность, моргая, будто снимает пелену из глаз.

Он поворачивается и смотрит на толпу вокруг.

— Ты узнаёшь это место?

— Центр Балтимора, — я ещё секунду наблюдаю за ним, потом киваю в сторону точки с глинтвейном, сделанной под одну из этих немецких башен с часами. — Мы на ежегодной немецкой рождественской ярмарке у гавани. Я не была тут много лет.

За его спиной мелькает вишнёво-красный цвет. Знакомая светлая голова — волосы выпрямлены, а не в кудрях. Прошлая я идёт по дорожке, в кожаных перчатках держит керамическую кружку в форме сапога и с интересом разглядывает ремесленные лавочки. Моя мать идёт чуть позади, её рука продета под локоть молодого мужчины с телефоном у уха. Выражение лица у неё… торжествующее.

— А, — говорю я.

Нолан прослеживает мой взгляд, его глаза ищут то, что я увидела.

— Что ты видишь?

Я указываю туда, где прошлая версия меня остановилась у киоска, и рассматривает ряд крошечных стеклянных игрушек.