Книга Добрые духи, страница 44 – Б. К. Борисон

— У меня есть дом, — отвечаю я.

Хотя идея с маяком неплохая. Если станет совсем скучно, возьму пакет с бутылками на переработку, пойду туда и немного погремлю.

— Я рада, — говорит она. На мой вопросительный взгляд поясняет. — Рада, что у тебя есть дом.

Нормальный дом. Небольшой домик на другой стороне города с видом на воду, который ещё в XIX веке признали аварийным, если не ошибаюсь. Город Аннаполис считает его трущобами, но наши его неплохо подчистили. Я провожу дни на заднем крыльце с кофе и одной из бесконечных книг, какими забиты мои полки. В девяностых у меня недолго был телевизор. Потом я случайно посмотрел две серии шоу Джерри Спрингера, решил, что каким-то образом попал в ад, и оставил телевизор на крыльце пожарной части.

Моё существование тихое, мирное и легко умещается в рамки. Ничего общего с домом Гарриет, набитым ёлкой, срубленной её руками, и десятком тысяч леденцов.

Здесь хорошо. Как будто… как будто я впитываю часть её света.

И именно поэтому мне стоит уйти.

Но чертовски трудно просто развернуться и исчезнуть, когда она стоит посреди гостиной, обхватив себя руками, такая разбитая и одинокая.

Я мог бы протянуть оливковую ветвь.

Если бы захотел.

— Почему ты так на меня смотришь? — шепчет Гарриет.

Магия в груди вспыхивает от звука её голоса, разливается по крови и оседает в ладонях. Ощущение странное. Не то чтобы неприятное — просто странное. Моя магия обычно не ведёт себя так капризно.

— Думаю, — отвечаю я.

— О чём ты думаешь? — шепчет она.

— О жестах примирения.

— А, — говорит она. Прищуривается. — Я всё равно не понимаю.

— Просто… помолчи секунду.

— Хорошо, — так же шёпотом отвечает.

Я всматриваюсь в её лицо, пытаясь нащупать в груди то место, откуда идёт магия. Тот глубокий рывок где-то возле лёгких. Уголки её губ дёргаются, и магия вспыхивает ярче, горячей волной. Я хватаюсь за эту золотую, мерцающую нить и дёргаю, и земля вылетает у меня из-под ног.

Последнее, что я слышу, прежде чем использую магию и перемещаюсь из её дома в свой — радостный смех Гарриет, почти такой же яркий, как магия, ревущая у меня в жилах.

Гарриет

— Что ты думаешь о призраках?

Саша задумчиво хмурится, наматывая тряпку на ручку большой вилки. Она нашла потрясающий серебряный набор на распродаже имущества в Балтиморе, и мы уже не первый час утра пытаемся вернуть ему былой блеск. Набор полностью целый, не хватает только двух ложек. Мне нравится думать, что эти две ложки где-то лежат вместе в ящике, уютно прижавшись, друг к другу и счастливые.

— Каких именно призраков? — спрашивает она.

— Не знаю. Просто призраков.

Она обдумывает вопрос.

— Родители возили меня в детстве на «Каспера» в автокинотеатр. Мне показалось, это круто, — Саша поднимает вилку к свету, прищуривается. — Хотя не настолько круто, как эта вилка. Разве она не выглядит немного как трезубец?

— Может, поставим её в отдел средневекового оружия, — взмахивает она вилкой в воздухе.

— У нас нет отдела средневекового оружия.

— Могло бы быть. Если бы ты купила ту булаву у того жуткого типа.

Я выдёргиваю вилку, пока она не проткнула меня или себя.

— Ты себя слышишь? Я никогда не собиралась покупать булаву у жуткого типа. Во-первых, у меня не было ни единого способа её проверить. А во-вторых, у него была эспаньолка⁶. Никогда не доверяй мужчине с эспаньолкой, — я возвращаю вилку на её законное место в деревянном футляре. — И у трезубцев три зубца, а не два. Три значит «три». Полируй дальше.