Книга Мама по контракту для папы строгого режима, страница 10 – Алекс Скай

Он не умел просто сказать: “Я услышал”.

Он покупал плед.

— А что говорит Алиса? — спросила я тише.

— Что дети стали частью публичного хаоса. Что я допустил эмоциональную зависимость от сотрудницы. Что Марк замкнут, Ася слишком привязчива, а домом фактически управляет чужой человек.

— Чужой человек — это я?

— В её формулировке.

— А в вашей?

Он подошёл ближе.

Не вплотную.

Роман вообще был мастером дистанции. Но теперь эта дистанция была не холодной, а осторожной.

— В моей — вы человек, без которого этот дом снова станет тише.

Я закрыла глаза.

Ненадолго.

Просто чтобы эти слова не попали сразу туда, куда им не следовало попадать без проверки документов.

— Так нечестно, — сказала я.

— Я знаю.

— Нет, не знаете. Вы говорите мне такое после предложения о фиктивном браке. Это запрещённый приём.

— Я не умею иначе.

Я повернулась к нему.

Вот оно.

Маленькое. Неловкое. Почти злое признание.

Не “я всё сделаю правильно”.

Не “доверьтесь мне”.

Не “я контролирую ситуацию”.

А просто: не умею иначе.

И почему-то именно это сбило меня сильнее всего.

— Тогда учитесь, — сказала я. — Потому что если вы хотите, чтобы я хотя бы рассмотрела этот безумный вариант, между нами не может быть только контракт.

Он внимательно смотрел на меня.

— Что вы хотите?

— Правду. Не юридическую. Человеческую.

— Хорошо.

— Зачем вам это на самом деле?

— Я сказал.

— Нет. Вы сказали про детей. Это правда, но не вся.

Он молчал долго.

В этом молчании не было игры. Он словно искал в себе слова, которые не привык доставать при свидетелях. Даже при одном свидетеле. Даже если этот свидетель уже видел его с сырником в руке и пластилином на рукаве.

— Потому что, если Алиса добьётся своего, — сказал он наконец, — дети снова окажутся внутри взрослого конфликта, который они не выбирали. Марк решит, что должен защищать Асю. Ася решит, что любовь — это когда кто-то приходит и уходит. Я уже однажды не смог сделать так, чтобы их семья осталась целой.

— Роман…

— И потому что вы правы. Они привязались к вам. Я тоже это допустил.

— Допустили?

Он посмотрел на меня.

— Нет. Не так.

Я ждала.

Он выдохнул.

— Я тоже привязался.

Вот это было уже опасно.

Не красиво.

Не гладко.

Не так, как пишут в поздравительных открытках.

Но в голосе Романа было столько сдержанного усилия, что я вдруг почувствовала: ему проще было бы подписать десять сложных договоров, провести пять тяжёлых переговоров и лично переставить весь дом по сантиметру, чем произнести эту фразу.

— Вы понимаете, что это не делает предложение легче? — спросила я.

— Да.

— Роман, если мы согласимся на фиктивный статус, дети начнут надеяться.

— Я знаю.

— Если мы не согласимся, они могут пострадать от этого спора.

— Я знаю.

— Если мы согласимся и не справимся, будет хуже.

— Я знаю.

— Прекратите всё знать. Это раздражает.

Он почти улыбнулся.

Почти.

Но не успел.

За дверью что-то тихо скрипнуло.

Мы оба повернулись.

Роман шагнул к двери быстрее меня и открыл её.

В коридоре стояла Ася.

В жёлтом платье, которое всё ещё не соответствовало дневному блоку, с Семёном-динозавром под мышкой и огромными глазами человека, который услышал ровно столько, чтобы неправильно понять всё самое важное.

За её спиной, на пару шагов дальше, стоял Марк.

Он не прятался.

Просто смотрел.

И от этого было хуже.