Книга Мачеха поневоле для драконьего бастарда, страница 47 – Алекс Скай

— Чистота признания, — повторила Арина. — Звучит красиво. А по факту мальчик либо сын Кайрена, либо нет.

Кайрен чуть заметно напрягся.

Дарвен посмотрел на него.

— Кровь лорда Морвента в нём никто не отрицает.

— Тогда что отрицают?

— Право этой крови быть названной первой.

Слова легли на стол как нож.

Арина почувствовала, как в ней снова проснулась вчерашняя злость, но удержала её зубами. Кричать сейчас было бы приятно. Бесполезно, но приятно.

— То есть проблема не в том, что Ноэль чужой. А в том, что он слишком свой, но неудобным способом.

Роган тихо хмыкнул.

Дарвен не улыбнулся.

— Грубо, но не совсем неверно.

— Тогда я предлагаю другой грубый вопрос. Почему ребёнка, который может оказаться важен для рода, годами держали так, будто его надо стереть из памяти замка?

Селеста посмотрела на неё с лёгкой жалостью.

— Потому что его важность могла стать причиной беды.

— Нет, — сказала Арина. — Это объяснение, почему его могли охранять. Не почему ему было холодно. Не почему его кормили через унижение. Не почему ему запрещали книги, сад, оранжерею, родовой знак на пуговицах и собственное имя в приличном тоне. Вы всё время прячетесь за словом «опасность», но почему-то эта опасность всегда очень удобно била только по ребёнку.

В зале стало тише.

Кайрен не вмешивался. Сидел во главе стола, лицо каменное, пальцы неподвижны. Но Арина уже начинала понимать разницу: раньше его молчание было стеной. Сейчас — разрешением ей говорить, пока он удерживает зал от удара в ответ.

И это странно грело сильнее, чем хотелось.

Дарвен медленно произнёс:

— Вы намерены обвинить дом Морвентов в сознательном вреде мальчику?

— Я намерена разобраться, что происходило в доме Морвентов, пока все важные взрослые называли это порядком.

— На каком основании?

Арина усмехнулась.

— Я его мачеха, кажется. Плохая должность, но раз уж мне её выдали, начну читать обязанности мелким шрифтом.

Илана опустила глаза, пряча улыбку.

Селеста шагнула от окна.

— Вы забываете, что ещё вчера сами подписали прошение о его передаче южной ветви.

— Не забываю. Именно поэтому начну с документов.

Кайрен повернул голову.

— С каких документов?

— С тех, которые прежняя Элира подписывала, не читая или читая слишком хорошо. С расходов на детскую. С распоряжений по кухне. С записей кастеляна, кто закрывал оранжерею и по чьему приказу. С писем о южной ветви. С имен людей, которые годами решали, что Ноэлю не положено быть ребёнком.

Селеста холодно улыбнулась.

— Вы решили устроить хозяйственную проверку вместо родовой?

— Нет. Я решила, что прежде чем проверять ребёнка у главного камня, неплохо бы проверить взрослых у обычной бумаги.

Роган рассмеялся негромко, но быстро замолчал под взглядом Дарвена.

Кайрен откинулся на спинку кресла.

— Разрешаю.

Селеста резко повернулась к нему.

— Кайрен.

— Леди Элира получит доступ к хозяйственным записям, распоряжениям по северному крылу, переписке, касающейся Ноэля, и архиву старой оранжереи.

Дарвен нахмурился.

— Архив оранжереи закрыт после смерти леди Миры.

— Я знаю.

— Открытие личных записей покойной может вызвать вопросы.

— Вопросы уже пришли сами и зажгли половину замка, — сказал Кайрен.

Арина чуть не посмотрела на него с благодарностью. Удержалась. В этой комнате благодарность между ними сразу превратили бы в слабость или сговор.