Книга Агентство Купидон. Чудо в подарок, страница 70 – Екатерина Мордвинцева

Энергия, питавшая иллюзии, ловушки и щиты, на мгновение обратилась вспять, сконцентрировавшись на защите самого сердца — Сердца Башни, где спал Искорка.

Этот миг и ждали.

Один из верховных жрецов внутри, тот, что ближе к потаённой двери, не стал вырываться из ослабевших плетей света. Вместо этого он растворился. Его тело обратилось в дым, просочилось сквозь микротрещины в камне, сквозь саму ткань ослабленных защит. Он не пошёл по коридорам — он провалился сквозь пол, в обход всех физических преград, прямо в святилище.

Лира, шагнувшая было навстречу, поняла это по внезапному исчезновению врага и по ледяному спазму ужаса, пронзившему её через связь с местом. Она рванулась к двери, но второй жрец, пожертвовав частью мантии, пойманной в плети, метнул в неё сгусток окаменевающей пустоты. Она едва успела отскочить, и чёрный шар прожёг в камне пола дымящуюся воронку.

— АРВЕН! ОН ВНУТРИ! — её мысленный крик был полон животного отчаяния.

Снаружи, на башне, дракон в облике полутьмы услышал. Услышал и почувствовал — хрупкий, защищённый кокон в самом центре его мира был осквернён присутствием чужеродной, гнилостной магии. В его груди что-то разорвалось. Не рана от когтей верховного жреца, а последняя цепь сдерживания, последняя нить разума, державшая его в форме, удобной для битвы в ограниченном пространстве.

Ярость. Чистая, первозданная, слепая ярость дракона, видящего, как в его логово лезут, чтобы украсть самое драгоценное, поглотила его.

— НЕТ!

Его рев больше не был гулом. Это был звук, разрывающий реальность. Каменная кладка балкона, на котором он стоял, взорвалась наружу. Тени, облекавшие его, разорвались, не выдержав мощи вырывавшейся наружу сущности. Воздух вокруг башни завихрился, зарядился дикой, неконтролируемой энергией.

И он вырос.

Не постепенно, а взрывом плоти, магии и воли. Где стояла фигура в чешуе и тенях, теперь вздымался дракон. Настоящий. Древний. Огромный. Его чешуя была цвета ночного неба, усеянного искрами давно погасших звёзд — чёрной с синим отливом. Крылья, распахнувшиеся, затмили и без того тёмное небо, их кожаная перепонка была подобна полотну между мирами. Хвост, мощный и гибкий, с шипами на конце, снёс верхушки нескольких кристаллических зубов на соседней скале. Голова на длинной, изгибающейся шее увенчивалась гребнем из черных костяных пластин. И глаза… глаза горели теперь не холодным янтарём, а жидким солнцем, ослепительным и безумным от ярости и ужасающей боли.

Он был красотой и ужасом, воплощёнными в плоти. И он был абсолютно уязвим.

Верховный жрец снаружи, отброшенный взрывом трансформации, не испугался. Его фиолетовые глаза в капюшоне вспыхнули торжеством.

— Да! Явись, ящерица! Явись, чтобы быть скованной!

Он взмахнул руками, и десятки культистов на земле, те, что до сих пор пели гимны, разом вонзили в землю костяные кинжалы. Из точек вонзания вырвались не лучи, а цепи. Цепи, сплетённые не из металла, а из сгущённой, ритуально подготовленной магии забвения. Они были полупрозрачными, чёрно-фиолетовыми, и звенели не металлом, а тихим шепотом забытых имён.

Цепи взвились в воздух, умные и быстрые, как змеи. Они не целились в плоть. Они целились в магию, в само сияние драконьей сущности. Первые петли обвили его вздымающиеся крылья у основания, и Арвен взревел уже от новой боли — боли не физической, а метафизической. Цепи пожирали его силу, заглушали внутренний огонь, превращали его титаническую мощь в тяжёлую, беспомощную плоть. Он замахнулся когтистой лапой, чтобы снести жреца, но новые цепи опутали конечность, отяжелив её, вынудив рухнуть на башню. Камни треснули под весом.