Книга Как превратить кота в дракона, страница 34 – Лиззи Голден

Снова смотрю на свои лапы. На двор. На солнечный свет, озаряющий клумбы, крышу дома. Вдыхаю чужой, но вполне приятный воздух Нимверии.

И принимаю решение.

Пусть не окончательное, но все же…

Единственной сложной и непонятной составляющей в этой задаче остается Серин.

Помню, как впервые увидел ее в первом классе элитной магической школы, где учились дети высокопоставленных чиновников, ну и дочь короля каким-то образом там оказалась: Элдрих не захотел тратить на нее баснословные деньги, оплачивая каждого наставника отдельно, и нашел вполне себе выход из положения.

Теперь только я понимаю, почему и зачем.

Чтобы сбыть никому не нужного чужого ребенка из дому и не прикладывать к ее воспитанию ни грамма усилий. Недаром же Серин с самого начала была такой противной язвой, вечно всем недовольной, насупленной и раздраженной. А еще взяла и подсела ко мне ― как будто больше не к кому было. И началось: то перо отберет и превратит в червяка, то покрасит волосы в зеленый… правда, что рыжий, что зеленый ― одинаково ярко и не в стиле Эйдралиса. Так что за волосы я не обижался. Почти.

Эмиль исчез как раз перед моим поступлением в школу. И на драконоведении, на вводном уроке, я вместо того, чтобы вызвать светящиеся крылья за спиной, неожиданно для всех превратился в кота.

Превратиться-то превратился, а дальше что? Как все вернуть обратно?

Помню, как меня брезгливо взяли за шкирку и отнесли специалисту по магическим отклонениям. Он в два счета вернул мне облик человека, но с котом ничего не смог поделать. «Магическая аномалия», ― сказал он и развел руками. Тогда я еще надеялся на возвращение брата и представить себе не мог, что он подумает и скажет, если увидит меня таким. Если вообще узнает об этой самой… аномалии.

Меня это так потрясло, что я напрочь утратил самообладание: кот мог появиться на любом уроке. Никакое лечение не помогало, а регулярная порка только ухудшала самочувствие, ведь чтобы избежать наказания, мне было на руку превратиться в кота и юркнуть под низкий диван или шкаф, откуда меня нельзя было вытащить ― разве что применить магию. Но магию на мне, в образе кота, не решался испытывать даже отец: никто не знал, чем это обернется, а он, видимо, тогда еще боялся потерять наследника и с ним особый чин при дворе, где особо ценились люди, имеющие детей, из которых можно было воспитать очередных марионеток.

Когда со мной творилось дракон знает что, все смеялись, а на перерывах издевались вовсю. Это и впрямь забавно: проходим мы какой-то серьезный материал, и тут ― бац, вместо меня на лавке сидит рыжий кот! Я бы сам валялся со смеху, если бы такое увидел.

Только Серин не смеялась. Все смотрела и смотрела на меня исподлобья. «Коты мерзкие, а ты ― нет», ― зачем-то сказала она, хотя я знал: это не так. Никто не разделял меня с моей второй ипостасью: при виде меня все отворачивались, не хотели дружить или, что еще хуже, бросались злыми насмешками и словами.

Только сейчас понимаю, что было внутри у Серин по этому поводу. Ведь она вообще не могла ни в кого превращаться! Может, она даже отчасти завидовала мне: у меня хоть кот паршивый получался, а у нее просто нет этого дара, он передается по крови и приобрести его, как другие магические навыки, невозможно.

Понимаю, что она чувствовала, когда невозмутимым тоном передавала преподше письмо от отца, в котором говорилось, что Серин будет изучать драконоведенье дома. Все вокруг шептались, что у нее какой-то необычный дракон и что его хотят до определенного времени спрятать. На все вопросы Серин отвечала легкой полуулыбкой, а иногда и равнодушным взглядом. Теперь только понимаю, чего ей стоил этот ореол таинственности.