Книга Эпатажная белошвейка. Береги панталоны, Дракон!, страница 70 – Эмили Гунн

— Инквизитор вытеснил из списка твоих ухажеров инспектора торговли. Рудорфа.

— Да, того же самого, который однажды решил приставать ко мне с… намёками, а теперь боится даже на мой порог нос сунуть, — поморщилась я.

— Именно!

— Ну, допустим, — отложила я вышивку.

— Жоржетта пошла к инспектору Рудорфу, чтобы прихлопнуть тебя, — продолжил Мшастик. — Но тот побоялся к тебе снова полезть. И трусливо заявил, что от дела умывает руки. И с важностью добавил, что, мол, его прерогатива — торговля. А случаи переселения душ пусть разбирают инквизиторы.

— Почему мне кажется, что ты снова плескался в чужих ваннах, — выгнула я бровь. — Мм, Мшастик?

— Вероятно, потому что так оно и есть, — не моргнув глазками, сознался мочал.

— Отлично! Спасибо за честность, — закатила я глаза. — Итак. А инквизиция у нас — это, как назло, Черный дракон.

— И именно его, конечно, требуют отстранить! — с победным видом подпрыгнул Мшастик.

— О-о-о, нееет! — дошло до меня, как всё ужасно переплелось. — Игнатрион же возненавидит меня за это! Почему всё так сложно??

Вопрос был риторическим, но Мочал ответил.

— Потому что Игнатрион, видите ли, необъективен, когда дело касается тебя, — усмехнулся Мшастик. — Нет, ну а кто вообще сказал, что инквизиторы должны быть объективны? Где они вообще такого маргинала видели?!

Глава 30

Мы напряженно прождали ответ Игнатриона последующие два дня.

Но его письмо опередил другой парящий конверт.

От самой герцогини де Леверан!

Солошля протянула мне картонку, украшенную герцогским гербом. И глядела она на него так, будто тот мог укусить.

— Ух ты! — Мшастик подпрыгнул на стуле. — Это ж или почёт, или подстава!

— Или всё сразу, — буркнула я, ощущая, как сердце бьётся в горле.

Леверан уже некоторое время не выходила на связь. И у меня желудок льдом скручивало от страха, что и ее против меня настроили.

Вдруг эта впечатлительная дама подозревает, что я использовала ее? Пробилась в доверенный круг и пронесла черную магию к ее феечкам, например.

Шляпка же вспорхнула и защебетала:

— Ах, чай у герцогини! Представь себе: фарфор, крекеры, лимонные дольки…

— И нож в спину в подарок к десерту, — вякнул Мшастик.

— Вот именно, — я прикусила губу. — Но отказаться — ещё хуже. Значит, идём.

Хотя и трясло меня так, будто на казнь наряжаюсь.

В таком настроении я и пришла к герцогине де Леверан.

Честно? Сердце у меня колотилось, как у девицы, застуканной с чужим мужем в квасоградовом погребе.

А вдруг герцогиня поверила во всю эту грязь обо мне?

Но первые минуты встречи прошли вполне соответствующе этикету.

Зато на второй чашке интрига принялась закручиваться.

— Ну что, мадам белошвейка, — Леверан приподняла бровь и пододвинула мне чашку чая, — вы, конечно, уже знаете, какие слухи опять разносятся по городу?

Вот оно! Мои руки затряслись так, что я едва не опрокинула фарфор.

— Я в курсе, — уронила я. — И я снова угодила в сердцевину этой бури. Только скажите честно, вы тоже решили, что я практикую тёмные искусства на феях?

Герцогиня усмехнулась.

— Дорогая, если бы можно было верить каждой сплетне, которую шепчут во дворце, — сказала она беспечно, — то я бы уже трижды умерла, воскресла и вышла замуж за собственного коня.

Я не удержалась и прыснула в чай. Напряжение тут же спало.